Очертания стен выглядели столь размыто, расплывчато, будто человек смотрел на них сквозь стекло, по которому беспрерывно стекали грязные потоки воды. Беспрерывно! Слабое освещение ни в силах было разогнать полумрак, точно паутина, забившийся в дальних углах. Оттуда доносились шелест листвы, невнятное бормотание, тихие стоны, урчание каких-то механизмов. Дьяченко почувствовал, как печаль червем гложет сердце, не способная утолить голод: "Боже, вспоминаешь ли меня! Не хочу пропасть как тварь последняя!" Валька испытал просто жуткую, непреодолимую потребность в любви: "Господи, ну хоть кто-нибудь помнит меня?!" Может, так же алкает душа, преданная забвению, не находящая себе места без спасительных "Царство ей небесное" и "Упокой ее душу"? Может и так. Но в тот момент, когда Дьяченко, внезапно пав духом, отчаявшись услышать глас божий, готов был принять любовь самого дьявола, - даже дьявол не пришел к нему. Он готовился повелевать невиданной мистерией. Краем глаза Валька уловил, как напряглись веки Виораха, прищурились холодно очи... Владыка поднял руку - и в тот же миг вспыхнул свет. Ярчайший! Ярче самых светлых воспоминаний.

От неожиданности Валька ахнул: "Вот это да! Свет!!" Плотный и колкий на ощупь, словно над головой человека внезапно врубили гигантский душ, из которого вместо ледяной воды обрушился едкий, жгучий свет. Защищаясь, Валька инстинктивно закрыл рукой глаза, отступил на полшага. Уже в следующий миг свет стал мягче, словно смилостивившись над человеком. Но ему от этого легче не стало. К ужасу своему, он обнаружил, что стоит посреди узкой площадки, выложенной блестящим полированным камнем. Дьяченко узнал его: такими же плитами был вымощен зал, где он очутился, впервые попав в Юфилодор.

Размеры таинственного помещения оказались несоизмеримо больше тех, что вообразил себе человек, когда здесь еще царил полумрак. Углов, где, как представлялось Дьяченко, скопилась тьма-паутина, не было и в помине. Противоположная стена отсутствовала полностью: высокий свод далеко-далеко впереди сливался с необозримым полом. Не полом - настоящим полем! Громадной равниной, куда хватало глаз застроенной... Боже, такого Валька еще не видал. Внизу, метрах в пятнадцати под площадкой, начиналось нечто непонятное, чему в первую минуту было трудно подобрать определение. Невероятное скопление маленьких комнат, разделенных небольшими, высотой в средний рост человека, перегородками. Дьяченко показалось, что он наблюдает гигантский цех или, скорее, офис, разбитый на кабинеты-клетушки. Вот-вот начнется рабочий день, и клетушки оживут, заполняясь клерками-близнецами... Комнатки сообщались между собой замысловатой системой коридоров и коридорчиков, созданных словно для того, чтобы сбить с толку чужака, сделать невозможным его путь... Теперь Вальке казалось другое: будто там, внизу, кто-то устроил фантастическую коммунальную квартиру. Правда, жильцов нигде не было видно. "А может, это лабиринт?" мелькнула еще одна догадка. Устав ломать голову, Дьяченко обратил вопросительный взгляд на владыку, до сих пор сохранявшего молчание. Виорах, слегка приоткрыв рот, улыбался едва заметной ироничной улыбкой... В следующую секунду, словно в ответ на немой вопрос человека, в загадочный лабиринт откуда-то снизу устремились хлопы. Их было тьма-тьмущая!

Они выбегали, видимо, из дверей, расположенных под площадкой. Одетые все в те же длинные белые плащи, вызывающе подбитые пурпуром, слуги дьявола поначалу слились в единый мощный поток. Будто смертоносный сель обрушился из невидимых вершин и расщелин, сметая на своем пути все живое... Но этого живого как раз и не было - лишь пурпурная жилка витиеватой спиралью прошла насквозь тот безумный поток.

Дьяченко, вновь подойдя к самому краю площадки, заглянул под нее, насколько это было возможно. Он обнаружил, что двери в лабиринт, а точнее, ворота были одни. Пройдя их, метров через тридцать хлопы разбегались по разным направлениям. Зрелище становилось все более захватывающим, дьявол по-прежнему молчал, украдкой наблюдая за человеком, а тот с головой был увлечен происходящим. Дьяченко вгляделся: каждый хлоп нес предмет, издали смахивавший на спортивный кубок или даже на погребальную урну. Почему на урну? А черт его знает, почему у него возникло такое сравнение!

Поворот за поворотом, коридор за коридором - и вот хлоп оказывался на пороге какой-нибудь комнатки. Один за другим подданные Виораха занимали места в удивительном лабиринте. Правда, случалось, некоторые из слуг, видимо, избрав неправильное направление, вдруг упирались в глухую стену. Застыв перед ней со странным предметом, прижатым к груди, секунду-другую помешкав, хлоп быстро возвращался к исходной точке, из которой расходились коридоры-пути. И заново повторял свой бег.

Дальше началось совсем невообразимое. Валька без труда смог рассмотреть то, что происходило вблизи смотровой площадки - практически в самом начале таинственного лабиринта. Очутившись в нужной комнатке, хлоп принимался бегло ощупывать ее тонкие стены. Обнаружив что-то, он рывком распахивал створки - там был встроен тайник. Так же спешно хлоп тыкал пальцами в нечто, скрывавшееся в тайнике. На это уходило минуты две-три, не больше. Закончив странные манипуляции, демон оборачивался, наклонив голову, замирал... Дьяченко догадался, что хлоп всматривается в какую-то точку в полу. Проходило, наверное, пять-шесть утомительных минут, когда посреди комнаты открывался люк. Встав над ним на колени, хлоп осторожно опускал внутрь таинственного углубления, рассмотреть которое человек был не в силах, принесенную урну.

Снова с минуту-другую вводил какие-то команды на пульте управления - теперь Дьяченко смекнул: в тайнике, за распахнутыми створками, был спрятан такой пульт. Наконец люк опускался, сливаясь с поверхностью пола, и хлоп возвращался тем же путем, что проник сюда. Таким же образом повели себя все без исключения слуги дьявола. Подобно вымуштрованным солдатам, они выполняли одним им известный приказ. Что-то должно было за всем этим последовать - Дьяченко терялся в догадках.

Он вновь вопросительно посмотрел на Виораха.

– Так рождаются боги, которым вы поклоняетесь, - царь продолжал улыбаться. Но на этот раз улыбка вышла вымученной, неприятной, будто владыка пытался скрыть боль, внезапно пронзившую его.

– Я верю в одного Бога, - вспыхнул Дьяченко. Он не испытывал к дьяволу ни малейшей жалости.

– Хм, это вам только кажется, - не согласился царь. Улыбка его стала мягче, чище - видимо, владыка справился с недугом.
– Вы обратили внимание на амфорообразные предметы, которые несли мои подданные?.. Это капсулы, наполненные жертвоприношениями людей.

– Эрро?!
– изумился Дьяченко. Необъяснимое волнение вдруг овладело им.

– Да-да, той самой чепухой, которую вы, люди, и подобные вам приносят в дар своим идолам...

– На эрро отроки обменивали души воков. Хм, так вот для чего используются приношения, - думая о своем, пробормотал Дьяченко, - чтобы зарыть их в аду!

– ...Чего там только нет!
– все больше распаляясь, воскликнул Виорах.
– Несносная пища, бесполезная утварь, убогие украшения!.. Тем не менее вы абсолютно правы, человече. Безделицы эти, эту боготворимую людьми труху и мертвечину мы вымениваем у отроков - слуг бога, в которого вы, человече, верите, - сей никчемный прах мы меняем на души людей. Души... Ха-ха-ха, этого добра у нас в избытке! Души дионисов, как любят называть их недалекие отроки, поступают в Юфилодор непрерывно!
– Виорах широким жестом обвел лабиринт, но Дьяченко при этом не углядел ничего нового, кроме того, что и так имел возможность видеть.