– На станции нет никаких апельсинов, - недоуменно проворчал Тимофей Леонидович. Он что-то соображал, но Максим догадался раньше и чуть не подпрыгнул от радости.

– Я знаю, что нет, - лукаво улыбнулся мальчик.
– Но кто-то же положил его возле моей постели. Кстати, этот "апельсин" чуть горчил и пах лекарствами. И не напрасно. Посмотрите, пожалуйста, на диагноз электронного врача.

– Практически здоров, - прочел Гарибальди и присвистнул от удивления.

Максим ликовал.

– А Карлсон говорил: пять дней. Может, теперь мне разрешат в тот лес?

– Ты, я вижу, знаешь о моем распоряжении, - улыбнулся Гарибальди. Учти, я свои распоряжения не отменяю.

– Вы поспешили, - как можно убедительней заверил Максим начальника станции.
– Ведь в Купол впустили пока только меня. И только ко мне явились ночью пришельцы, чтобы оставить целебный "апельсин". А это уже настоящий контакт, а не ваши посты и "Пингвины". Если вы не разрешите мне остаться на станции, клянусь, я расскажу об "апельсине" членам совета Мира, и меня все равно оставят...

– Вот нахаленок!
– Тимофей Леонидович улыбнулся, но сразу же посерьезнел.
– Ты извини, конечно, но тобой сейчас руководит не разум, а детский энтузиазм. Может статься, что всем нам отсюда...

Он не успел договорить. В коридоре послышался топот - кто-то бежал, а в следующее мгновение дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стоял отец Максима.

– Тимофей Леонидович!
– он перевел дыхание и ткнул рукой куда-то в угол.
– Там, возле склада, появились какие-то странные штуковины. Сбежались все наши, ожидают вас...

Экран тотчас опустел.

– Медведи из снега, яблоки из льда...
– запел Максим, быстро надевая и застегивая комбинезон.
– Начинаются дела - всякие чудесные, очень интересные...

Он выскочил в морозную ночь. Тихо, безоблачно, настоящий штиль. В воздухе повисли ледяные иглы - если запрокинуть голову и дышать ими тихо-тихо, то кажется, что на язык попадают отдельные звездочки. Вот они сияют - кристаллики небесного льда. А среди них непривычный и торжественный Южный Крест.

На другом конце поселка залаяли собаки. Мальчик с досадой топнул ногой - нашел время любоваться звездами!
– и побежал на шум голосов, лимонный свет прожекторов, которые вспыхнули вдруг на высоких мачтах.

Возле самого склада, чья красная крыша виднелась за куполом столовой, Максим столкнулся с Мартой Ружевич, шеф-поваром станции.

– Привет, дай кушать, - крикнул он обычную дразнилку-приветствие, на что полячка не ответила лукавым "Хоч сто раз, дзицятко", а схватив его за руку, обеспокоенно заглянула в глаза.

– Максим сбежал?

– Потом, Марта, потом. Меня пришельцы вылечили... Побежали, а не то мы все прозеваем...

Они сразу увидели ЭТО. На ледяной площадке, расчищенной под аэродром, огромной кучей лежали необычные предметы. Красные, синие, зеленые, желтые шары, параллелепипеды, кольца, кубы блестели полированной поверхностью, в бесчисленных плоскостях отражались огни прожекторов. Максиму показалось, что здесь пробегал какой-то великан, споткнулся и уронил на снег коробку елочных игрушек.

– Подарков сколько!
– всплеснула руками Марта. На ее голос обернулся Тимофей Леонидович.

– Максим, - сердито крикнул он.
– Я тебе...

Мальчик поспешно нырнул в толпу. На аэродроме собрались, наверное, все свободные от дежурств обитатели полярной станции "Надежда". То и дело встречались знакомые - улыбчивые, обрадованные неожиданным зрелищем. Под ногами у людей крутились два "нахлебника" станции - Пушок и вислоухий Император. Собаки, наверное, считали, что вся эта возня затеяна ради них и, звонко лая, хватали всех за меховые комбинезоны.

– А ну, Максим, помоги, - позвал Прокудин. Он старался что-то достать из кучи "игрушек". Но мальчику как раз подвернулся большой золотистый шар, очень легкий и красивый, и он погнал его, будто мяч, толкая ногами и руками. Максим заметил, что блики от лучей прожекторов ни при чем - и шар, и остальные предметы светились сами по себе. "Вот из этих зеленых "кирпичей", - подумал мальчик, - за пять минут можно сложить крепость, а вон те полые цилиндры сгодились бы на башни". Подумал и тут же с явным сожалением распрощался со своей выдумкой. Разве эти взрослые позволят? Гарибальди разберется во всем, всех прогонит, а "игрушки" перенесут на склад, пронумеруют и опечатают затем дверь.