Но, глядя в испуганные глаза мальчика, понимаю: не позволю ему повторить судьбу злодея из книжки.
Глава 1
Отхлебнула обжигающе горячий кофе. Губы сморщились от боли, язык будто прижгли раскаленной сковородой. Резко втянула воздух - больше по привычке, чем в надежде унять жжение. Пышущий жаром напиток был неким наказанием, которое я сама себе выбрала, и потому сделала еще глоток, ощущая мазохистское удовольствие от этой маленькой пытки. Вторя утренним вялым мыслям, которые, как назло, снова поползли не в ту сторону.
"Вот черт!" - прошипела я про себя, стиснув зубы. Надеялась, что изможденный мозг после бессонной ночи за работой не сможет выдать ни одной связной мысли.
Но нет.
Он предательски ожил, и перед глазами поплыли отвратительные картинки с дурацким звуковым сопровождением, словно кто-то включил запись самого унизительного момента моей жизни на повторе.
Некогда обожаемый и лелеемый мной муж. Тот, чье дыхание я ловила по утрам, чьи шутки заставляли смеяться до слез, чьи руки казались единственным безопасным местом на земле. В один из ничем не примечательных дней стоя на пороге нашей - нет, уже своей - квартиры, в которой я только что закончила косметический ремонт, произнес бесцветным, будто вымершим голосом:
— Я подал заявление на развод.
Слова прозвучали так буднично, будто он сообщал, что купил хлеба.
Сначала я открыла и закрыла рот, словно рыба, выброшенная на берег.
«Это шутка?» - пронеслось в голове.
Но его лицо было каменным. Переспросила заискивающе, почти шепотом, надеясь, что ослышалась. Может, сказал что-то другое? Может, просто устал?
Но нет — слух не подвел. В двадцать восемь лет у меня, слава богу, пока только щитовидка барахлит.
— Я только зашел сообщить. Вещи заберу позже.
И тогда ноги подкосились сами. Руки, будто чужие, вцепились в его брюки — дорогой костюм, который я сама выбирала, — а колени глухо стукнулись об пол.
— Ты не можешь меня бросить! Мы же любим друг друга… дорогой…
Голос дрожал, срывался на визг. Но он смотрел сверху вниз — не с ненавистью, не с грустью, а с усталым безразличием, словно я была назойливой мухой, которую хочется отогнать.
— Не унижайся, Катя. Я все решил.
Его пальцы безжалостно разжали мои, и он шагнул к выходу. Но я не могла отпустить. Ползла за ним по коридору, цепляясь за пятки его кожаных туфель, которые я так любила начищать до блеска.
— Вернись! Объясни! Поговори со мной!
Голос превратился в сдавленный вой, а в глазах стояли горючие, бессмысленные слезы.
— Екатерина, зайди домой. Не устраивай цирк для соседей.
Но я уже не могла остановиться. Где-то в конце площадки замерли любопытствующие соседи, которые потом еще долго будут перешептываться, бросая на меня колючие взгляды.
Но в тот момент мне было плевать. Я готова была валяться в пыли, лишь бы он остался.
Ведь любовь не может просто взять и исчезнуть.
Какая же я была дура!
Любовь! Ага, как же! Держи карман шире! Этот козёл не только разлюбил, так ещё и пару лет таскался налево. А я, как примерная дурочка, ждала его из каждой командировки, наготовив кучу его любимых блюд.
Вот сейчас бы все эти недоеденные деликатесы — да ему за шиворот! Ух, опять завелась...
Кофе в чашке остыл. Я сжала кружку так, что пальцы побелели, и снова сделала глоток. Теперь он был горьким и противным — как те воспоминания, от которых никак не убежать.
Прошло уже восемь месяцев, а рана всё ещё свежа. Хоть и нет той выворачивающей наизнанку боли, но подлая ноет и скребёт, не давая покоя.
Опять не усну. Надо отвлечься.
Взгляд сам упал на книгу с потрёпанной обложкой. Вроде мне её на сдачу всучила бабулька с рынка. Ну что ж, не зря же она пыль у меня собирала. Подцепила её, раскрыла и зашелестела страницами.
Глава 2
Я облизнула пересохшие губы и зашлась протяжным, разрывающим горло кашлем. Голова раскалывалась, а в горле саднило, словно его скоблили железной щёткой.
Неужели грипп? Чёрт, как же не вовремя! Столько планов рушится в одно мгновение.
Кровь из носа… А завтра я должна быть огурцом — на кону большой заказ. Если всё срастётся, он откроет дорогу к новым клиентам с толстыми кошельками.
Со стороны и не скажешь, что я веб-разработчик. Мой образ далёк от стандартов: невысокая, немного пухлая, с большими румяными щеками и вечной гулькой на голове.
Да, я себя запустила, но у меня есть оправдание — болезненный развод. Горькую тоску я заедала пирожным и шоколадом.