Тот платил ей взаимностью.
Одарив ее Роландом, город давал ещё и ещё — красоты, впечатлений, чувственности.
Герда постепенно начинала ощущать себя его частью.
Вот только сотканный из колдовства и тайн город по-прежнему полон сюрпризов.
Кто знает, что случится, когда проснётся его истинная Хозяйка, та, кого Роланд любил всю свою Вечность?
Какая сила готова вырваться из самого сердца таких гостеприимных болот?
И как долго Герде удастся хранить от окружающих собственную тайну?
Глава 1
Кроны огромных кипарисов сомкнулись высоко над головой, практически закрыв собой небо и сделав ночную темноту еще непрогляднее.
Болото пахло гнилью и сыростью, но когда Роланд предложил ей вдохнуть очевидно приятную травяную смесь из тёмной склянки, чтобы перебить этот запах, Герда отказалась.
Стоячая вода не несла, а лишь покачивала лодку, и, лёжа на ее дне, было поразительно приятно ощущать глубоко под спиной ровную низкую вибрацию — биение огромного дикого сердца Нового Орлеана.
Устроив затылок на плече Смотрящего, она разглядывала неподвижную листву над собой и думала, почему столь многие пропали на болотах. Люди искали в них спасения, и Герда ловила себя на том, что недалека была от понимания этой логики: путь к свету через Чистилище.
Объективно Манчак больше походили на нескончаемый ад, но ей здесь нравилось.
Ужас, смерть, сила и безмятежный покой.
Когда они только оттолкнулись от берега, Роланд греб, а она всматривалась в насыщенно чёрную воду рядом с собой, подспудно ожидая, что из неё покажется чье-то мёртвое, перекошенное от ужаса лицо.
Многочисленные статьи, прочитанные ею, были щедро приправлены упоминаниями о всплывающих и вновь погружающихся в болота трупах, и, учитывая специфику своей деятельности, она почти не сомневалась, что обречена стать свидетельницей чего-то подобного.
Однако, трупов не случилось. Только ночные птицы кричали пронзительно и тоскливо, а в глубине леса блуждали огоньки.
— Правда, что это покойники бродят со свечами, заманивая живых?
— Иногда.
Герда повернула голову, ожидая продолжения, и Роланд перебрал пальцами ее волосы.
— Иногда призраки. Иногда люди, пытающиеся впечатлить туристов. Иногда коренные обитатели этих мест. Дарла в свое время запретила мне приближаться к ним в одиночку, а она ничего не запрещала зря.
— И тебе никогда не хотелось нарушить этот запрет?
Роланд слабо шевельнул свободным плечом и заложил руку за голову.
— Я ходил однажды. С ней и с Зейном. Мы славно потанцевали с прекрасными мертвыми девушками. Правда, к утру они начали разлагаться.
Герда сделала неопределенное движение бровями и поерзала затылком, устраиваясь удобнее.
— Ты молодец, васима.
— Я просто попала пальцем в небо, — Герда снова посмотрела на него, но быстро отвернулась. — Тем более, что Энди прав, одна верная догадка ничего нам не даёт. В Новом Орлеана полно отвратительных людей, и мы не можем знать наверняка, что Даррен не бросится на следующего охотника.
— Не можем. Но иногда важно знать, что ты не сошёл с ума.
Это было произнесено абсолютно нейтрально, почти равнодушно, но она уловила нечто… Даже не интонацию, лишь ее оттенок.
— С тобой такое было? Ты боялся, что сходишь с ума?
— Я — нет, но я видел, как это происходило с Зейном. Он терял контроль, и это было… — Роланд умолк надолго, и закончил, когда она уже уверилась в том, что он решил эту тему свернуть. — Я боялся, что это произошло с Дарлой. Когда Зейну было совсем плохо, он старался не попадаться на глаза своему обожаемому придурочному Творению. Находил места и способы, чтобу переждать, дать безумию сойти на нет. Учитывая, что они почти полторы тысячи лет дружили до меня, я не могу быть уверен, что Дарла не пошла по тому же пути.
Герда плавно развернулась на бок лицом к нему, но лодку все равно качнуло. Замерев, она дождалась, пока та остановится, и только потом потянулась, поцеловала Роланда под подбородком.
— Даже если так, ты в этом не виноват. В этом вообще никто не может быть виноват.
Он улыбнулся едва заметно в темноте, пристроил ладонь на ее затылок:
— Ты так говоришь, будто что-то можешь об этом знать.
Это был первый раз, когда Герда не ответила на его улыбку. Идеальный оттенок темноты и тишина, нарушаемая лишь естественным жутковатым гулом болота, снимала многие барьеры, и она потянулась снова, погладила пальцами его лоб.
— Я была уверена, что схожу с ума, когда начала видеть. Мне было очень страшно, потому что я ни черта не понимала, что делать с собой.
— Но ты научилась.
— Так же, как ты научился жить без нее.
Последнее было очевидно лишним, но Герда не пожалела. Эта правда была столь же очевидной, сколь и практическая бесполезность ее правильной, но бестолковой в моменте версии, но озвучить ее было так же важно.
— Из тебя вышел хороший Смотрящий, Роланд. Не потому что приближенные к тебе могут свободно ночевать в твоем доме, и не потому что ты любишь свою семью. Это твое личное. Но сегодня я видела, как ты волнуешься о них. Как думаешь в первую очередь о них, хотя они, насколько я могу понять, тебя не выбирали.