Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: Друг моего отца
В замерзающем вагоне нашего поезда, среди опасностей, которые подстерегают ото всюду, друг моего отца докажет мне, что я способна чувствовать удовольствие... но только в Его руках.
Смогу ли я принять его прошлое, когда узнаю правду?
И... Выберемся ли мы вообще отсюда живыми?
Глава 1
Кира: Метель между нами
Я поймала себя на том, что уже бесконечные десять минут — а может, и все пятнадцать — не свожу взгляда с его спины.
Максим Воронов обосновался в купе напротив, за столом, прикрепленным к стене вагона, который едва проглядывал из-под лавины папок, графиков и путевых ведомостей. Двери в наши отсеки были распахнуты настежь. Штабной вагон дарил ту иллюзию свободы и приватности, о которой рядовые проводники (а я все же дочь Начальника Поезда, сменщика этой горы мускул напротив!) в плацкартах не смели и мечтать.
Белая ткань его рубашки натягивалась на широких плечах каждый раз, когда он подавался вперед, вчитываясь в мелкий шрифт. Рукава были небрежно закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья с четким рисунком вен.
За окном в бешеном темпе проносился сибирский лес. Свинцовое небо нависало над поездом, обещая к ночи глухую метель.
Но внутри состава вовсю кипела жизнь: в тамбуре кто-то из пассажиров уже успел развесить блестящий дождик, а на столиках то и дело мелькали оранжевые пятна мандаринов.
Каждая зима мне приносила разочарования, но нынешняя подготовила особенную ловушку. Мой отец уехал в отпуск, оставив меня на два месяца работать бок о бок с… ним!
Максим откинулся на спинку стула и с силой потер затылок, взъерошив коротко стриженные белые волосы. Ему было тридцать восемь — возраст расцвета и опыта, но иногда в его чертах проскальзывало что-то мальчишеское, особенно когда на губах играла его вечная, чуть покровительственная усмешка.
Однако сейчас он был предельно серьезен. Желваки то и дело перекатывались на его скулах, пока он изучал какой-то документ. Ммм…
Последние месяцы стали для меня изощренной пыткой!
После того случая, когда он перебросил меня через плечо и донес до отца на платформе… после того, как его пальцы сомкнулись на моем запястье, удерживая от падения… всё изменилось.
В худшую сторону.
Макс включил режим начальника. Чертовски сексуального начальника! Был вежлив, иногда ироничен, но стоило воздуху между нами хоть немного нагреться — Максим мгновенно выстраивал ледяную стену.
— Я не могу его хотеть, — прошептала я одними губами, глядя в окно.
Эта мантра была моим щитом с восемнадцати лет. Я убедила себя, что внутри меня выжженная пустыня. Но рядом с Вороновым эта пустыня начинала цвести колючим, болезненным цветом. Я была влюблена в него, подобно камикадзе.
Я резко схватила телефон, делая вид, что увлечена какими-то сообщениями, лишь бы прервать этот затянувшийся сеанс самоистязания.
— Морозова.
Голос Максима полоснул по нервам и заставил меня вздрогнуть. Я, стараясь сохранять лицо, обернулась.
Он стоял в дверном проеме, непринужденно прислонившись плечом к косяку. Его поза казалась расслабленной, но цепкий взгляд говорил об обратном.
— Слушаю, Максим Игоревич, — я со вздохом встала и постаралась вложить в голос максимум официальности. — Нашли ошибку в отчетах?
— Ошибку? Нет, — он чуть склонил голову набок, его ухмылка стала шире. — Просто мне стало любопытно: ты планируешь прожечь в моей спине дыру? У меня там крылья выросли?
Вспышка стыда обожгла шею и лицо.
— Нарциссизм — тяжелое заболевание, Воронов. Тебе не приходило в голову, что я просто смотрела в пространство, погруженная в свои мысли? Ты лишь удачно в это пространство вписался.
— Вписался, значит? — Максим оттолкнулся от косяка и сделал шаг в моё купе. Его движения были хищными и уверенными. Метр девяносто восемь чистой силы.
Я непроизвольно попятилась, пока не уперлась бедрами в край стола. Сердце забилось где-то в районе горла, мешая дышать.
— Что ты делаешь? — выдохнула я, когда он остановился в опасной близости.
— Проверяю, — он наклонился, сокращая дистанцию до критической. В его глазах, темных, как ночное небо над тайгой, вспыхнули искры. — Ты ведь понимаешь, Рыжая, что я чувствую каждый твой взгляд? Даже когда сижу спиной. Это становится… хм… проблемой.
— Для кого? — я попыталась вскинуть подбородок, говорить с насмешкой, но голос подвел, сорвавшись на шепот.
— Для нас обоих. Потому что когда ты так на меня смотришь, мне становится чертовски сложно вспоминать о субординации.
Воздух в купе словно выкачали насосом. Ну, он опять, опять это делает! В попытке найти опору я неловко взмахнула рукой и задела ручку, лежавшую на краю стола. Она со звоном покатилась и упала на пол.
Мы оба замерли, глядя на этот несчастный кусок пластика. Максим медленно опустился на корточки, не сводя с меня глаз. Он поднял ручку, но не спешил вставать. Он оказался прямо напротив моих ног — я уже успела сбросить неудобную форму и осталась в короткой юбке и легких туфлях на босу ногу.