Ее прямые эфиры из безупречного замка Элиана собирают тысячи зрителей. Ее подписчики обожают, как она переставляет вазы и комментирует его панические атаки. Но когда в чате появляется влиятельный поклонник, предлагающий ей власть и славу в обмен на предательство, Вика понимает: самая интересная драма разворачивается не в кадре, а за его пределами.
Глава 1
Знаете, что самое забавное в моменте, когда твоя жизнь буквально летит под откос? То, что ты успеваешь подумать о совершенно идиотских вещах. Например, о том, что ракурс съемки сейчас явно не самый выигрышный, и твои подписчики точно заметят, что у тебя начал смазываться консилер под левым глазом.
— Вы законченная истеричка! — визжала Алена Соколова, чье лицо было сейчас примерно того же оттенка, что и ее нелепая красная помада. Кстати, совершенно неподходящий тон для ее цветотипа, но кто я такая, чтобы указывать народной артистке на очевидные вещи?
— Истеричка? — я откинула волосы назад, чувствуя, как адреналин бурлит в венах. — Алена, милая, я просто озвучила то, о чем все думают. Ваша последняя роль была настолько деревянной, что у манекена в магазине куда более живой взгляд. И тот, по крайней мере, улыбается.
Телефон в моей руке был идеально зафиксирован — я могла вести прямые эфиры во сне, если понадобится. На экране мелькали комментарии, сердечки, гифки с попкорном. Восемьдесят семь тысяч зрителей онлайн. Это был мой новый рекорд, и я упивалась каждой секундой этого триумфа.
Мы стояли на широкой мраморной лестнице особняка Дмитрия Костина — олигарха средней руки с амбициями выше среднего. Он устраивал какую-то благотворительную хрень для галочки, куда я, естественно, не была приглашена. Но разве меня когда-нибудь останавливало отсутствие приглашения? Я просто прошла мимо охраны с таким видом, будто это мой дом, и вуаля — я внутри. Точнее, снаружи, но на территории.
Платье цвета фуксии облегало меня как вторая кожа — я специально выбрала этот оттенок, зная, что буду выделяться на фоне всех этих скучных черно-белых нарядов высшего света. Быть незаметной — это не про Вику Бриллиант. Да-да, я сменила фамилию на свой ник. Звучит пафосно, но работает безотказно.
— Вы... вы... — Алена задыхалась от ярости, размахивая руками так энергично, что я на секунду испугалась за целостность своих платиновых волос. Два часа в салоне, между прочим. — Вас сюда никто не звал! Охрана!
— О, давайте, зовите охрану, — я улыбнулась в камеру. Знаю все свои выигрышные ракурсы. — Пусть зрители увидят, как народная артистка натравливает качков на журналистку, которая просто задает неудобные вопросы.
— Вы не журналистка! Вы — паразитка, которая живет за счет чужих скандалов!
Ну, технически она была права. Но разве я собиралась это признавать?
— Чужих? — я сделала шаг вверх по лестнице, приближаясь к ней. Комментарии сыпались как из рога изобилия, донаты звенели. Красота. — Алена, дорогая, если бы вы не спали с продюсером Марковым, пока его жена лежала в больнице на сохранении, мне не было бы о чем рассказывать. Я всего лишь информирую общественность.
— Это ложь! Я подам на вас в суд за клевету!
— Милости прошу, — я сделала еще шаг, чувствуя себя на вершине мира. — Только в суде придется предоставлять доказательства. С обеих сторон. Вам точно это нужно?
Ее лицо из красного стало почти фиолетовым. Я мельком подумала, что перегибаю палку, но адреналин и цифры просмотров заглушали голос разума. Девяносто две тысячи. Боже, это было прекрасно.
— Вы отвратительны, — прошипела Алена, и в ее глазах блеснули слезы. Настоящие или наигранные — без разницы. Картинка получалась сочной.
— А вы предсказуемы, — я повернулась к камере, собираясь выдать свою коронную финальную фразу, ту самую, которая станет мемом к вечеру.
И тут все пошло к чертям.
Моя левая шпилька — Лабутены, между прочим, настоящие, а не подделка с Садовода — попала в какую-то ямку между мраморными плитками. Я почувствовала, как нога подворачивается, тело теряет равновесие, и мир вокруг начинает вращаться совершенно неправильно.
«Только не разбей телефон», — пронеслось в голове.
Я инстинктивно прижала айфон к груди, пытаясь сгруппироваться. Где-то вдалеке Алена вскрикнула, но я уже не слышала толком ничего — только свист ветра в ушах и глухой стук собственного сердца.
Лестница оказалась длиннее, чем я думала. Или мое падение замедлилось — в какой-то момент мне показалось, что я падаю целую вечность. Камни мелькали перед глазами, платье задралось (в другой ситуации я бы уже беспокоилась о том, что попаду в какую-нибудь подборку "звездных" провалов со своей голой задницей), острая боль пронзила бок.
А потом — темнота.
Первое, что я почувствовала, придя в себя — это запах.
Не больницы, как следовало ожидать. Не больничной антисептической вони, не запаха медикаментов и страха. Нет.