Крупные зубы Оззи были оскалены, лицо сияло от удовольствия; нечасто этому грубому и беспокойному парню удавалось найти развлечение в маленьком захолустном городке.

— Гоп, Эдгар! — заорал он, кидая камень. — Не порти нам потеху. Лови, Эдгар! Бегом!

И Эдгар побежал, он побежал к тележке и под крики своих мучителей вскарабкался на ее задок. Он споткнулся о неподвижное черное тело Бедного Тома, но сразу же подхватил вожжи и начал хлестать ими кобылу. В тоже мгновение Пат Мэрфи подскочил к ней, прыгнул высоко в воздух с поднятыми руками и отчаянно гикнул. Испуганная Замухрышка встала на дыбы, затем рванулась вперед, а Эдгар изо всех сил натянул вожжи, чтобы не налететь на старый фордик Джека Дженкинса.

— Вперед, Эдгар! — вопили хулиганы.

Но Эдгар не слышал. Замухрышка неслась по ухабистой мостовой, ее подковы звенели, точно рыцарские доспехи, а железные ободья колес тарахтели и громыхали так яростно, что весь город сбежался на шум.

— Это Бедный Том! — кричали со всех сторон.

Бедный Том трясся на дне тележки, оставлявшей за собой рой золотистых опилок. Эдгар стоял впереди, его маленькое тельце подскакивало и сотрясалось при каждом толчке, в широко расставленных руках он держал вожжи. Справившись, наконец, с Замухрышкой, он прикрикнул и подхлестнул ее вожжами, и она понеслась по дороге, словно за ней гналась тысяча лошадиных чертей.

Лавочники и другие горожане высыпали на улицу, чтобы поглядеть, как бесчувственное тело Бедного Тома трясется в тележке, на которой его сын улепетывает из города.

— Что, Эдгар, дрова везешь на продажу? — крикнул суконщик мистер Дрю, самый заядлый весельчак в городе.

Мясник мистер Ми, в синем с белыми полосами фартуке на огромном животе, крикнул вслед мальчику:

— Десять против одного, что ты потеряешь его дорогой, Эдгар!

— Сядь на него верхом, Эдгар! — воскликнул парикмахер Корнелл.

Все они кричали и подгоняли Эдгара: аптекарь, булочник, кондитерша, портной, бакалейщик, рыботорговец, трактирщик. Последний, завзятый лошадник, крикнул:

— Запряги своего старика, Эдгар, к утру доедешь до соседнего города!

У ворот церкви стоял священник, но он с негодованием отвернулся, а дети, игравшие около гаража Мура, осыпали тележку градом камней. Эдгар изловчился, подхватил пригоршню щебня и запустил в обидчиков, но щебень разлетелся в воздухе, и мальчику оставалось только выкрикивать угрозы.

— Вот я покажу вам завтра в школе!

— У Бедного Тома не все дома! — хором заорали они.

Двоих Эдгар узнал; это были сыновья бедняков, которые обычно не трогали и не обижали его. У одного из них, Фредди Пратта, брат был слабоумный; но теперь и Фредди орал и насмехался над Эдгаром, а Эдгар огрызался в ответ.

— Ты у меня получишь, Фредди Пратт! Погоди, Фредди!

— Погляди лучше на своего старика! — ответил Фредди Пратт.

Наконец лавки остались позади, и смех затих, но тут на улицу вышли домохозяйки: миссис Болл, жена члена муниципалитета, чья собака злобно залаяла, увидев в тележке своего заклятого врага, жена доктора, жена адвоката, а за ними — опять какие-то парни и хихикающие девушки. Когда Эдгар уже выехал на окраину, миссис Кейт Томпсон махнула ему рукой из своего садика, Эдгар помахал в ответ и крикнул: «Здравствуйте, миссис Томпсон!» Это была жена скотопромышленника Томпсона, тихая женщина, которая всегда была рада Эдгару.

— Здравствуй, Эдгар, — крикнула она мальчику. — Я испекла хлеб, не хочешь ли кусочек?

— Спасибо, миссис Томпсон. Я тороплюсь. Всего доброго! Всего доброго!

Эдгар вырвался, наконец, из города и, чувствуя себя почти в безопасности, перестал нахлестывать Замухрышку, как вдруг показался констебль Булл. Констебль ехал на велосипеде; завидев тележку, он слез и знаком приказал Эдгару съехать на обочину.

— Оба вы хороши — твой отец и ты! — заорал констебль Булл. — Убирайся с дороги да придержи свою клячу. Ты мешаешь движению.

— Хорошо, сэр, — ответил Эдгар, поворачивая лошадь и пуская ее шагом.

— И поскорей увези этого старого пьяницу вон из города, — добавил констебль.

— Хорошо, сэр.

Эдгар сел и предоставил Замухрышке идти знакомой дорогой к дому. Ему нужно было поразмыслить, но не об отце, валявшемся в тележке, а о тех унижениях, которые приходилось выносить. Его словно окружала глухая стена; он это чувствовал, хоть и не мог понять, почему это так. Но он отомстит, он подожжет город, спалит его весь, все улицы, все лавки, все низенькие деревянные домишки и даже единственное трехэтажное здание в городе — «Принс-отель». Он живо представил себе город, объятый пламенем, растерянных, обезумевших людей, среди которых расхаживает он, Эдгар, громко насмехаясь над их несчастьем. Смущала его лишь городская добровольная пожарная дружина, в которой Оззи Олд и Пат Мэрфи были среди первых. После каждого большого пожара хулиганы становились героями дня, и мысль об этой несправедливости заставила Эдгара отказаться от своего плана.

Отец все еще спал в тележке, но из-за тряски он скатился в сторону, его долговязое тело неестественно изогнулось, длинные руки были подмяты под туловище, а худые ноги бессильно раскинуты. Он весь вывалялся в грязи и опилках, лицо его было покрыто синяками и царапинами. В такие дни Бедный Том, измученный, безразличный ко всему окружающему, терзался невыносимой внутренней болью; он и Эдгар становились чужими друг другу. Мальчик отвернулся, ощутив внезапный прилив ненависти, так как в эту минуту перед ним был не отец, а Бедный Том, посмешище для всего города; Бедный Том, который раз или два в год напивается до бесчувствия, а затем, быть может, мучимый стыдом, целый месяц пропадает в лесу, предоставив мальчика самому себе; Бедный Том, который ни с кем не разговаривает; молчаливый, отвергнутый человек, отягченный какой-то никому не ведомой тайной; человек, чьей немой враждебности город никогда не простит. Все это было слишком сложно для понимания мальчика и только вызывало в нем слепую ярость.