На домашней арене «Призраков» — самых заклятых соперников его команды.
И это работает. Никто не знает, что я здесь.
Пока Призрак — немой, покрытый шрамами «монстр», силовой форвард, о котором шепчутся фанаты, — не находит меня, больную и обессиленную, в технических туннелях, которые служат ему убежищем.
Вместо того чтобы выдать меня, Призрак помогает мне спрятаться. А когда меня обнаруживает новый крайний нападающий команды, Валек, мой дикий альфа, ставший моим личным ангелом-хранителем, нападает на него, чтобы защитить меня.
Я завершаю начатое с помощью огнетушителя.
Теперь Валек восстанавливается после сотрясения мозга в доме стаи «Призраков», а я прячусь в лофте Призрака.
«Призраки» предлагают мне выбор. Дом. Защиту от бывшего без каких-либо дополнительных условий.
В чем проблема? Я больше не знаю, как доверять.
Только не после того, как обещания прошлого альфы закончились тем, что мне пришлось выжечь свою метку.
Тропы
Хоккейный роман
Dark Romance
MM элементы
Зачем выбирать
Современный любовный роман
Дикий трах на льду
Омегаверс
18+
Глава 1
Айви
В два часа ночи на арене царит тишина.
Нет ни толп болельщиков, ни тренеров, орущих на судей, ни альф, распускающих локти — лишь гул холодильных установок, скрип оседающего металла да отдалённое жужжание машины для полировки льда.
Я выучила каждый звук наизусть, вплоть до мышиной возни и стука труб в стенах, ведь именно так мне удалось выживать почти два месяца, прячась у всех на виду в самом неочевидном месте, где кто-либо стал бы искать сбежавшую омегу Уэйда Келли.
Домашняя арена «Призраков».
Территория самых грозных соперников «Демонов».
Поэтично, правда, и даже слишком банально.
Но именно поэтому мой план работает: раздутое эго Уэйда никогда бы не позволило ему даже допустить мысль, что у меня хватит яиц спрятаться здесь.
Конёк, который я сейчас затачиваю, принадлежит одному из новичков, и этот парень обращается со своими лезвиями просто как с дерьмом. Я провожу пальцами в перчатке по кромке, проверяя её на наличие неровностей, и, убедившись, что всё чисто, откладываю конёк в сторону и беру следующий.
Я здорово набила руку в этом деле, так что теперь это не просто прикрытие, а настоящий повод для гордости.
Забавно, как устроена жизнь: из красивой игрушки, декоративной омеги Уэйда Келли, я превратилась в человека, который действительно вносит свой вклад в этот спорт, пусть никто и не знает, что это я.
Даже если технически я незаконно проникаю на чужую территорию.
Если я буду всё время прятаться в туннелях, вместо того чтобы выбираться наружу и заниматься хоть чем-то полезным, то окончательно одичаю. Из-за моей дерьмовой ситуации и постоянного стресса я и так уже чувствую, как периодически вспыхивают базовые омежьи инстинкты. Но мне нужна была легенда на случай, если кто-то поймает меня во время этих вылазок; к счастью, персонал по экипировке почти никогда не появляется здесь так поздно, поэтому я могу просто отмахнуться и сказать, что я сова и люблю тишину.
Знаю, я перестраховываюсь, но год попыток предугадать бурные перепады настроения Уэйда с точностью до микросекунды и не такое сделает с человеком.
Отложив готовый конёк, я смотрю на часы: всё точно по графику. У меня есть ровно пятнадцать минут до того, как ночной охранник Фрэнк будет делать обход мимо комнаты с экипировкой. Он самый шумный охранник из всех, и во время патрулирования издаёт совершенно нечестивые звуки, так что я знаю — у меня полно времени, чтобы закончить и раствориться в воздухе.
Когда я тянусь за следующим коньком, плечо пронзает болью. Шрам от ожога натягивается, покалывая фантомной болью от метки, которую я уничтожила, но я к нему не прикасаюсь — воспоминание о плавящейся плоти выжжено в моей памяти так же навсегда.
Никто не ожидает, что омега сама выжжет шрам от метки и знак своей принадлежности под ним, и в этом вся прелесть чужих ожиданий: из них получается отличный камуфляж.
Одеколон и подавители запаха помогают с остальным, а с моими рыжими волосами, выкрашенными в тёмно-каштановый, мне больше не нужно беспокоиться о том, что я буду выделяться в толпе.
Когда я только оказалась здесь, у меня не было никакого плана, кроме как не попасться, но шли недели, и всё превратилось во что-то другое. Во что-то почти похожее на жизнь — заброшенная VIP-ложа, импровизированное гнездо из командного мерча «Призраков» и полотенец, что-то вроде моей собственной территории.
Пусть это и не идеальный дом.
Но он мой.
Закончив с последним коньком, я ставлю его на полку к остальным. Спина ноет от того, что я три часа горбилась над точильным станком, но это приятная усталость — из тех, что означает, что ты сделала что-то полезное.
Я стягиваю рабочие перчатки и разминаю пальцы, разглядывая свежие мозоли, которые Уэйд бы просто возненавидел: ему нравилось, когда мои руки были мягкими, ухоженными и презентабельными, ведь это хорошо сказывалось на его имидже, когда я прикасалась к нему на публике.
Теперь же мои руки выглядят так, словно принадлежат человеку, который действительно зарабатывает на жизнь тяжёлым трудом.
И это просто отлично.
Я собираю инструменты и возвращаю их на свои места: если всё лежит точно там, где и должно, никто не задаёт вопросов и не гадает, кто был здесь в нерабочее время.