Annotation
В бескрайних степях и предгорьях живут кочевники и охотники. Они верят в богов и духов, а умирая, знают, что вернутся.
Беда пришла в юрту охотника Миргена и забрала у него самое дорогое. Чтобы найти отца и спасти свой народ от войны, ему придется примириться с врагами, столкнуться с необъяснимым и пройти путь от земли до неба. Но когда кажется, что весь путь был напрасным, надо остановиться и взглянуть на него иначе.
Что, если небо — это не предел?
Татьяна Николаева
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Бусина 2
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Бусина 3
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Бусина 4
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Бусина 5
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Бусина 6
Узелок
Татьяна Николаева
Большая птица не плачет
Каждую весну Птица Кумай откладывала на древе жизни двенадцать яиц. Когда птица улетала на охоту, она закрывала Солнце своими крыльями, и наступала ночь. Тогда хищный змей Аждахар взбирался на древо жизни и по очереди поедал все двенадцать яиц. Птица Кумай возвращалась в гнездо и плакала, увидев скорлупу съеденных яиц. И в это время на землю проливался дождь. Год начинался снова, и снова Птица Кумай откладывала яйца, и так было все время.
Глава 1
Ветер с пустыни
Иди, иди за пределы,
совсем за пределы,
радуйся!
Сутра Сердца
Ветер пел в пустыне Нартай. Солнце скрылось за высоким барханом, окутанное пыльной завесой, и по ногам резко потянуло пронизывающим ветром. Мелкие песчинки взвились поземкой, с тихим шорохом заскользили навстречу. Устало вздохнув, молодой охотник закрыл лицо рукавом и остановился: против пустынного ветра идти тяжело, песок забивается в глаза и в рот, сапоги на гладкой подошве скользят по песчаным волнам.
Вдоль горизонта вспыхнула золотом широкая полоса, и во все небо раскинулся пылающий закат. Сперва тусклый из-за ветра и пыли, он вскоре освободился и приобрел смелый багровый цвет, яркий и тревожный. Под ногами протянулись длинные темные тени. Песчаные барханы, словно измятое шелковое покрывало, едва уловимо струились под ветром и переливались темными оттенками, принимая на себя последние лучи.
День угасал. К ночи в пустыне похолодало, запахло пылью, жаром и сухой травой. Взбудораженные мелкие песчинки больно врезались в незащищенную кожу, и Мирген повыше натянул нижний платок и опустил верхний, оставив открытыми только глаза. Кожу и без того давно и прочно обветрило, все время она шла пятнами и шелушилась, как ни старайся смазывать жиром. Платки спасали ненадолго, впрочем, все равно уже скоро домой.
Охотник выслеживал джейрана [1]. Легкое быстроногое существо умчалось от него еще засветло, даже раненное стрелой, осталось на удивление прытким, и теперь он по кровавым каплям искал, где джейран встретил свою погибель, но проклятый ветер быстро заносил следы. Пора было возвращаться домой; ночью оставаться в пустыне Нартай было слишком опасно, а с недавней охоты Мирген вернулся не с пустыми руками — еды у них хватит, да и денег тоже. Но жалко было потерять добычу: не найди он ее, наутро не останется и костей. Тело съедят крылатые падальщики и гиены, а остальное проглотит ненасытная пустыня.
Но вот под сапогом мелькнула капля крови, затем еще и еще. Завернув за большие камни, охотник едва не вскрикнул от радости: джейран остановился здесь, укрывшись за природной стеной. А чуть поодаль лежал человек.
Мирген связал передние и задние ноги животного, чтобы было удобнее нести, и осторожно подошел к другой своей находке. Легкие темные покрывала прятали лицо и тело, но по тонким, изящным очертаниям фигуры охотник понял, что это совсем юная девушка. Преодолев суеверную боязнь перед мертвыми, он опустился на колени рядом и резким движением откинул легкие ткани. Девушка была еще жива. Ее смуглое, обветренное лицо отозвалось теплом к его ладони, а тихое, едва уловимое дыхание угасало с каждым слабым выдохом. На тонком запястье, под браслетами и оберегами, почти не угадывалось биение сердца, но оставить ее здесь казалось немыслимым: быть может, ее еще можно спасти, ну а если нет… не хотел бы он стать виноватым в неупокоении души.
Закинув добычу себе за спину, охотник осторожно и бережно поднял девушку, прикрыл ее лицо обратно, чтобы ветер не навредил нежной коже. С двумя ношами, за спиной и на руках, идти стало тяжело: сапоги утопали в песке сильнее обыкновенного, он быстро утомился, из-под платка по вискам побежали капли испарины. По заветам отца и всего рода, он никогда не уходил вглубь пустыни, откуда был риск не вернуться живым, но даже здесь, в недолгой ходьбе от селений, за каждым барханом подстерегала опасность, а теперь охотника сопровождал еще запах крови и дичи. С наступлением темноты земля принадлежала хищникам.