Но выбора нет, нужно выдержать данное испытание с честью. Сейчас приведу себя в порядок и выйду к завтраку. Возможно, сегодня мне удастся остаться наедине с Яромилой и поговорить с ней.

Спустив ноги с постели, я огляделась вокруг в поисках одежды и только теперь осознала, что нахожусь не в своей комнате, а в спальне Радимира.

Это обрадовало и взволновало меня. Не теряя времени, я подскочила к письменному столу и схватила стопку писем, что лежали на самом видном месте.

К моему разочарованию там не обнаружилось ничего необычного: счета от лавочника, от портного за женские платья, видимо, за те, что он заказал для меня, из цветочной лавки и кондитерской. Приглашение на чай от соседнего семейства, записка от Яромилы, с просьбой отправиться с ней на прогулку и тому подобное.

Единственное, что заинтересовало меня – письмо от бывшего сослуживца Радимира, княжеского чародея, некого Шубина. Но к моему разочарованию оно было запечатано, и я не решилась ломать печать, чтобы прочесть его.

Отложив письма, я принялась открывать выдвижные ящики стола и разглядывать их содержимое. Здесь тоже не было ничего особенного: письменные принадлежности, старые счета, бухгалтерские книги, отчёты управляющего и прочее.

Уже совсем было отчаявшись найти хоть что-то любопытное, я заглянула в самый нижний ящик и к моему удивлению, обнаружила там плоскую шкатулочку, украшенную резьбой и позолотой. Почему-то стоило мне только прикоснуться к данной вещице, как моё сердце пронзило неприятное предчувствие.

Но это меня не остановило. Я осторожно откинула крышку и на дне шкатулки увидела сложенный вдвое лист бумаги. Вроде бы ничего особенного – обычное письмо. Но сердце моё забилось болезненно и быстро, а горло перехватил неприятный спазм, мешая дышать полной грудью.

Я не знала, что написано на этом листке бумаги, но чувствовала, непонятно каким образом, что содержание мне не понравится.

Тряхнув головой, как будто отгоняя непрошеный страх, я взяла листок из шкатулки, развернула и принялась читать.

Письмо было написано крупным почерком с множеством завитушек и вензелей. Создавалось впечатление, будто автор специально выводил каждую закорючку, с целью покрасоваться. Кроме того, от бумаги едва уловимо пахло сладкими духами. Видимо, она была специально надушена.

Уже с первых строк я поняла, что это любовное послание и адресовано оно хозяину дома. Вот что было там написано:

«Любимый мой Радимир! Ах, так тяжело проводить дни и ночи без Вас! Как Вы там на своём боевом посту? Вспоминаете ли меня? Скучаете ли? Не сочтите меня излишне романтичной и сентиментальной, но я не могу думать ни ком другом, кроме Вас!

Маменька говорит, что негоже самой писать молодому человеку, но я не могу удержаться! (Пишу втайне от всех, надеюсь, и Вы сохраните это в секрете).

Ах, мой восхитительный, бравый офицер! Вы были великолепны в своей безупречной военной форме, на том балу! Бесконечно вспоминаю, как Вы кружили меня в танце! Как прижимали к себе, как держали за руку во время нашей небольшой прогулки по саду!

Кстати, как Вам показалось, моё новое платье? Маменька заказывала ткань за границей, это натуральный шёлк. Изумрудный цвет так идёт к Вашим глазам, не находите? Мне хотелось такого же оттенка шляпку, но мы не смогли подобрать ничего подходящего и очень расстроилась. К следующему балу, что состоится у Белояровых, мне сошьют ещё более восхитительный наряд. Уверена, что сумею покорить Вас.

Ах да… Вы не сможете быть на том балу по долгу службы. Ну что же… Я ужасно расстроюсь!

Вы говорили, что я красавица, клялись мне в любви, но могу ли я верить? Если это так, то Вы просто обязаны явиться на бал, тем самым доказав свои чувства».

Внизу стояла подпись – Милана.

Я прочитала последнюю строчку и опустила листок в шкатулку. Непонятная боль сдавила грудь, не давая дышать. В этот миг я чувствовала ненависть к избалованной, капризной девице, что написала послание Радимиру.

– «Мой восхитительный офицер, вы обязаны доказать мне свою любовь!» – с горечью передразнила я неизвестную девушку – Что за нелепая, глупейшая пустышка могла написать это? Какое дело Радимиру до её нарядов? Расстроилась из-за шляпки, видите ли!

Непрошенные, злые слёзы навернулись на глаза, но я не дала им пролиться. У Ярогорского были отношения с другими женщинами, удивляться этому факту в высшей степени глупо. Вот только почему меня это так сильно волнует? До боли, до чёрной пелены в глазах.

Он красив, богат и всего год назад занимал почётное положение в обществе, являясь офицером княжеской армии. Естественно, он ухаживал за барышнями и, само собой разумеется, они отвечали ему взаимностью.

Данный факт я отлично понимала, но от этого было не легче. Мысль о том, что Радимир любил другую девушку, показалась мне просто невыносимой.

«Обнимал, держал за руку, кружил в танце на балу. Ярогорский говорил ей слова любви… быть может, как и мне вчера? «Любовь моя», именно так он сказал ночью… Отчего же так больно? Ревность? Нет, это не может быть ревность!» – думала я, не в силах успокоиться.