Он несколько раз встряхнул голову, пытаясь вернуть теряющееся сознание. Потом с трудом стянул с себя рубашку и попытался найти ремень на брюках... Он еще почувствовал, как его тело вяло, безвольно и очень медленно сползает на пол. Последнее, что он видел, — симпатичные коленки Ларисы. Он уткнулся в них лицом и отключился.

— Клиент испекся!

Ежик мог бы этого не говорить. Все трое внимательно наблюдали за экраном, а картинка была отменной.

Щепкин жестом приказал затихнуть и ждать.

Три минуты они безмолвно наблюдали на экране неподвижные фигуры: распластанное на кровати тело Ларисы и сидящего у ее ног Кима.

Наконец Щепкин скомандовал:

— Пошли! Только не бежать. Идем тихо, прогулочным шагом.

Обитатели ближайших дач вели жизнь затворническую. Никого не тянуло на прогулки за околицей. А за садами, кустами и заборами вечерняя дорога почти не просматривалась.

Замок на калитке Чижик вскрыл в одно касание. Почувствовав гордость за свое мастерство, уже проходя к дому по тропинке, он решил обернуться и сделать замечание:

— Повторяемся, шеф. Уже пятый раз на даче работаем. Менять надо тактику... А участок похож на тот, подмосковный. И дачка, как у того парня. Я даже фамилию его запомнил — Жуков... Пять лет уже прошло.

На слова Чижика никто не обратил внимания, а сам он замолк, работая над замком входной двери. Эта штучка оказалась посложнее и с первого захода не открылась. И с пятого тоже... Чижик занервничал, руки его задрожали, отмычка задергалась, звякнула и легла на нужное место. Нарушая вечернюю тишину, замок звонко щелкнул, а открываемая дверь противно скрипнула.

В огромной комнате было все как на экране: вино на столе, Лариса на кровати, полураздетый Ким на полу у ее ног.

Работали четко. Каждый по своему плану.

Чижик вскрыл узкий и высокий сейфик в углу комнаты. Вытащил оттуда патроны и охотничье ружье, числившееся за гражданином Баскаковым К. Ю. Эту «тулку» неделю назад проверял участковый, и Чижику был известен и вид патронов, и мягкость курков, и все такое... Он зарядил оружие и поставил его у окна.

В это время Ежик собрал со стола «заряженные» бутылки и заменил их на такие же, купленные вслед за Кимом в том же магазине. Одну бутылку пришлось вскрыть и выплеснуть в окно часть содержимого. Это для Ежика была самая трудная работа.

Сам Щепкин работал с ампулами и шприцами. Жених с невестой получили по слабенькой дозе героина, а разбросанные по кровати стекляшки с иголками получили отпечатки пальцев Кима Юсуповича.

Основную работу все трое закончили почти одновременно. Оставались последние штрихи. Громкие и кровавые.

Щепкин подошел к оружейному сейфику и быстро выбрал охотничий нож с гладкой, удобной для снятия отпечатков рукояткой... Выбирать было из чего. Беспомощно сидящий на полу Ким Баскаков был большой любитель острых предметов.

В ожидании команды Ежик стоял у кровати и разглядывал лежащую на спине девушку. Конечно, ничего для себя нового он не увидел. За свою жизнь он успел насмотреться на женщин в любых видах. Эта худышка волновала его не своими формами, а ситуацией. Только вот она разомлела, собралась отдаться своему жениху и — бац! Облом... Теперь над ней стоит он, Ежик. И он может сделать с ней все, что захочет. Но сделает то, что прикажет шеф... Щепкин протянул Ежику нож:

— Не усердствуй особенно. Ткни раза три-четыре. И легонько — пусть живой останется. Жалко ее... Рукоятку протри и вложи ему в левую руку. Наш клиент левша.

Следить за работой Ежика Щепкин не стал. Генерал не был сентиментальным. Ему приходилось и стрелять по живым мишеням, и бить мужиков в самые болезненные места, и применять при допросах легкие пыточки. Но резать ножом беспомощную, а главное, симпатичную в своей наготе девушку... это слишком!

Кроме того, у Щепкина были и свои дела.

Он подошел к окну, раздвинул створки, взял ружье и прицелился. До соседнего дома было около сорока метров. В окнах второго этажа горел свет, за шторами мелькали силуэты обитателей.

Лишние трупы никому не нужны. Щепкин дождался момента, когда случайные мишени отошли от окна, и дуплетом из двух стволов пальнул крупной дробью в соседний дом.

Сначала послышался звон разбитого стекла. Потом женские визги и мужской мат... Счет пошел на секунды и, отбросив в угол ружье, Щепкин скомандовал:

— Быстро уходим... Ежик, девушка жива?

— Да что я, изверг? Чуть-чуть ее подрезал... Мне самому ее жалко.

Они успели вывести машины на шоссе до того, как у ворот дачи Баскакова появился первый человек. Это был, естественно, сосед из дома с разбитыми окнами и продырявленными занавесками. Он собрался устроить грандиозный скандал, потребовать компенсации ущерба, но перед калиткой его пыл сначала поубавился, а потом и совсем затух. И правда! Кто он есть такой? Пенсионер. Бывший чиновник ниже среднего уровня. Дачник, у которого ежегодно урожай или долгоносик сжирает, или тля поганая... А кто сосед? Это человек, постоянно мелькающий на экране. Это фигура, влияющая на политику... Ну, захотел господин Баскаков пострелять из дробовика. И пусть! Не убил ведь никого.