Нет! Больше никаких драконов! Мы вынуждены терпеть друг друга с девяти до шести. И, возможно, чуть дольше...
Глава 1
«Пустая постель»
Как-же сладко просыпаться в пустой постели…
В воздухе не висело тяжёлое, сладковато-пряное дыхание, не слышалось мерное посапывание, от которого по спине всегда бежали мурашки отвращения. Постель со стороны мужа была холодной и нетронутой.
Облегчение.
Оно накатило волной, такой сильной, что я потянулась и глубоко, впервые за много дней, вдохнула полной грудью. Три года. Три года замужества за Энзо ди Крешенци, и до сих пор это чувство — тихая, запретная радость, когда его нет рядом по утрам. Когда я могу просто дышать спокойно.
Поднялась, босые ноги утонули в холодном ворсе ковра. Комната никогда не была моей. Его. Наши апартаменты в фамильном особняке Крешенци, что гордо возвышался на холме, будто дракон, раскинувший крылья над городом. Интерьер — тяжёлая серая эстетика: тёмное дерево, барельефы с крылатыми предками, холодный камень. Ничего мягкого, ничего моего.
Рутина, отточенная до автоматизма. Прохладный душ, чтобы смыть с себя его запах. Битва с зеркалом. В нём отражалась я — пышная, с формами, которым позавидовала бы любая рубенсовская модель, но только не драконья аристократия с их изысканной, почти хрупкой стройностью.
Мои волосы, вечно выбивающиеся из причёсок, веснушки, которые не брал даже самый плотный слой пудры. И главное — полнота, которую Энзо так любил при всех именовать «запущенностью».
Сегодня, однако, даже зеркало не пугало. Настроение было странно приподнятым, будто предчувствие. Я с особым усердием вплетала в косы ленту, подбирала платье — тёмно-синее, строгое, скрывающее максимум. И корсет.
Ах, этот ад из китового уса и шёлковой ткани. Каждый вздох давался с усилием, рёбра мягко сжимались, сминая тело в социально приемлемый силуэт. Доспехи для выхода в свет. Бархатные кандалы. Но сегодня я затянула его особенно туго, будто стараясь не просто соответствовать, а быть шикарной. Именно сегодня хотелось чувствовать себя красивой.
Мысли, как всегда, текли по накатанному руслу. Брак наш был фикцией с первого дня. Союз двух некогда могущественных, но обедневших человеческих семей, желавших примазаться к драконьей знати через меня, свою единственную дочь. С тех самых пор с семьёй я не общалась, черт знает, что с ними сейчас.
Энзо же видел в этом слиянии выгодную сделку: моё скромное приданое и остатки нашего «имени» в обмен на его статус. Любви не было и в помине. А близость… Я сжала веки, отгоняя воспоминание. Быстро, грубо, унизительно. Он смеялся, когда я однажды, по молодости и глупости, попыталась намекнуть на свои желания. «Оргазмы — миф для плодовитых человеческих самок, дорогая. Не забивай себе голову».
Сегодня, однако, эта мысль не вызвала привычной горечи. Скорее, лёгкое презрение. Как будто я с высоты увидела всю эту пошлость и решила, что с меня хватит.
Решила спуститься в кабинет — мне нужно было отыскать старую книгу по геральдике, чтобы скоротать одинокий день. Дверь была приоткрыта. И оттуда доносились звуки. Смех. Женский, серебристый, игривый. И низкий, довольный грудной смех Энзо, который я слышала так редко.
Я замерла на пороге. И увидела.
Он сидел на краю своего массивного дубового стола, а перед ним, облокотившись ему на колени, стояла она. Длинноногая, осиная в талии, с водопадем белоснежных волос. Драконья чистокровка, судя по едва заметному перламутровому отливу кожи на висках. Она что-то шептала ему на ухо, а он улыбался той снисходительной, хищной улыбкой, которую я ненавидела.
Время остановилось. Сердце не заколотилось, не упало. Оно будто замерло, превратившись в комок льда где-то в области того самого корсета. Я не почувствовала ни боли, ни ярости. Пустоту. И странное, почти неприличное любопытство.
— Энзо? — мой голос прозвучал чужим, ровным.
Он вздрогнул и повернул голову. Его золотистые, с вертикальными зрачками глаза — наследство могущественных предков — сузились от раздражения. Как будто я была служанкой, помешавшей важной беседе.
— Элиза. Ты всегда отличалась отсутствием такта, — произнёс он, не меняя позы. Блондинка лишь томно потянулась, как кошка, и её взгляд скользнул по моей фигуре с нескрываемой насмешкой.
— Я… я просто…
— Что? Хотела застать меня врасплох? Следишь? — он сошёл со стола, и его рост, почти два метра, вдруг стал давить.
— Считай, тебе это удалось. Хотя, глядя на тебя, не удивлён. Кто захочет делиться ложем с существом, которое так запустило себя? Ты ешь, как последняя плебейка, и выглядишь соответственно.
Слова, острые, как когти, резали воздух. Но они не ранили, я уже привыкла. И эта девушка у него не первая, в последнее время он даже почти не скрывался. Лёд внутри лишь крепчал. Я молча смотрела на него, и, кажется, это его разозлило ещё больше.
— Не делай вид, что тебя это шокирует, — он фыркнул.
— Наш брак всегда был ошибкой. Ты — ошибкой. Я терпел этот фарс три года. Хватит.
Он подошёл к столу, выдвинул ящик и швырнул на пол передо мной несколько листов с печатями.
— Я подал на развод два дня назад. Решение уже практически принято. Мы просто… щадили твои чувства.
Блондинка наконец заговорила. Её голос был сладким, как патока, и ядовитым, как цикута.
— Милая, не усложняй. Ты же и сама всё понимаешь, правда? Ты ему не ровня. Никогда не была. — Она игриво протянула руку.