— Давайте познакомимся, — над плечом Андрея протянул он длинную, похожую на кишку пожарного гидранта руку в сторону девушки. — Меня зовут Эразмом. Прошу не путать с маразмом.

Его тощие пальцы никого не заинтересовали и он убрал руку. Черные очки скрыли легкую обиду, затуманившую глаза.

— Вы багаж получили? — заботливо спросила хозяйка транспаранта.

— Получаем, — ответил Андрей. — A-а, вот уже пацаны тащат…

В группе грузчиков из трех человек лидировал Санька. Спортивная сумка на пузе, ее близнец — на спине, в руках — по чемодану. Если бы кто-нибудь догадался поставить ему на голову еще один баул и он бы сделал с ним хотя бы шаг, то сразу бы попал в Книгу рекордов Гиннесса. Но Санька об этом не знал, а волокущие по асфальту возможно именно этот рекордный баул двое других членов группы — все такой же солнечно-рыжий бас-гитарист Игорек и вечно заспанный клавишник Виталий — не смогли бы вскинуть баул на уровень головы, потому что над их поклажей раскачивались проводки плеера. Один микрофон был воткнут в ухо Игорька, второй — в ухо Виталия. Черный провод выглядел перемычкой, навеки скрепившей сиамских близнецов. Синтезатор в чехле-чемодане, раскачивающийся у левой ноги Виталия старательно бил по всем встречным. Такой злой синтезатор не мог рождать ничего, кроме хард-кора и хэви-металла. А может, он злился именно потому, что хотел играть хардкор и хэви-металл, а его заставляли исполнять попсу.

— Эй, сачки, идите багаж получайте! — в ритм музыке, ввинчивающейся в голову, прокричал Игорек.

Виталий промычал что-то в поддержку. Хотя, наверное, он хотел зевнуть, но поленился открыть рот.

— Пошли, Эр, — предложил соло-гитаре Андрей. — У нас негров нет.

— Здрасьти, — под удар чемоданов по асфальту поздоровался с девушкой Санька.

— Наверное, с этим рейсом только ваша группа прилетела, — грустно сообщила она.

Видимо, если бы все участники конкурса прибыли в Приморск на одном самолете, ее счастье не имело бы предела.

У девушки был высокий, по-учительски выпуклый лоб, совсем не модная прическа и совершенно немодная одежда. В таком платье из крепдешина — синее, в крупный белый горох — можно было выйти на улицы города в середине шестидесятых, и никто бы на него не обернулся. Вдобавок ко всему лицо у девушки не хранило на себе прикосновений помады, пудры или туши, и Санька, удивившись больше всего тому, что длина ее светлых ресниц как раз и не подчеркнута тушью, самым распространенным женским атрибутом обольщения, почему-то решил, что имя у нее должно быть соответствующим: или Фрося, или Алевтина.

— Санька, — протянул он красную ладонь.

— Нина, — положила она на нее свои подрагивающие пальчики.

Он подержался за ее холодную кисть ровно столько, сколько нужно, чтобы не вызвать недоуменный взгляд, и снова перешел на намеки:

— Солист.

— Что? — не расслышала она под нудный женский голос, объявляющий отлет их борта уже в Москву.

— Я говорю, я — солист. А вы?

— Я из оргкомитета конкурса. Технический работник.

— Это как?

— Обеспечиваю доставку конкурсантов в гостиницу.

— Номера «люкс»?

Краснота рывком вернулась на ее щеки. Она подумала о чем-то своем и все-таки не решилась ответить. В «люксы» ехали отдыхать такие, как Витя-красавчик. Для никому не известных музыкантов хватало и трех звезд.

— Вы из Приморска родом? — пытался расшевелить ее Санька.

— Почти.

— Это как?

— Тут поселок рядом есть. Я там живу.

— Везет. Всю жизнь — на курорте!

— Это для отдыхающих курорт. А я, бывает, что за сезон ни разу и в море не искупаюсь…

— А вот когда все приедут и некого будет встречать, вас уволят?

— Почему же? Я же технический работник.

— То есть без вас конкурс развалится?

— Не развалится, — с учительской строгостью ответила она и наконец-то опустила транспарант.

Даже сейчас, поздним вечером, под дыхание морской прохлады, в полумраке спасительной тени Приморск ощущался чем-то жарким, парким и сонным. Сразу захотелось пить, хотя жажды в общем-то не было. Просто, видимо, Приморск любил заставлять людей пить. Что угодно. Одним хватало воды, других тянуло к вину.

— А вот и мы! — озвучил свой приход Андрей.

На нем висело все остальное, что еще оставалось на транспортной дорожке. Долговязый Эразм грел руки в бездонных карманах джинсов. Его единственный груз — его же гитара — пряталась в чехле за спиной и напоминала ружье.

— Девушка, а в Париже этой весной вы не были? — смешно подергивая носом на каждом слове, спросил Эразм.

— Товарищи, следуйте за мной! — неожиданно громко объявила Нина.

Все и так уже стояли в трех метрах от нее. Митинговая громкость не требовалась. Может, она хотела растормошить Игорька и Виталия, скрепленных одним проводом. Они стояли, отвернувшись от всех, и поедали глазами девушек в купальниках, сидевших за столиком придорожного кафе на той стороне улицы и эротично поедавших мороженое. За соседним столиком сидел парень в серой майке и тоже улыбался, глядя на бойких девушек. Когда одна из них задержала белый брикет дольше обычного во рту и, медленно вынув его, с замедленной старательностью облизнула губы, Игорек и Виталик одновременно крикнули: «Й-йеа!», и правая ладонь одного из них хлопнула по левой ладони другого. В эту минуту они уже казались не сиамскими близнецами, а единым существом.

— Автобус ждет нас на стоянке за вокзалом! — напомнила о своей начальнической роли Нина.

— А вы случайно не работаете по совместительству старшиной роты? — сдвинув очки к кончику носа, поверх них посмотрел на голосистую девочку Эразм.

Из-за его долговязой фигуры, которую и без того удлиняла черная майка с пижонистым V-образным вырезом у горла, вылетел кто-то синий и жадно, затравленно дышащий.

— Вы того… артисты? — спросил он и облизнул губы быстрым язычком.

— Чего? — обернулся на него Андрей.