Дмитрий часто задумывался и об истинных мотивах того, что вытворяет современное российское телевидение. Просто ли это выплеск болезненной реакции на многолетнюю цензуру в СМИ и «партийность литературы»? Так сказать, разгул раскрепостившихся мозгов? Или за всем этим стоит какой-то замысел?.. Определенное мнение у него сформировалось после знакомства с интересной бумагой под названием «Информационное сообщение Научно-технического центра венчурных технологий «ВЕКТОР».

Как говорилось в сообщении, проведенные центром исследования показали: телевизионные системы как разновидность систем видеоотображения, помимо уже известных слабых электронного и гамма— излучений создают собственное биополевое излучение. Психофизиологическое состояние любого человека на экране телевизора — это фактор, многократно усиливающийся ТВ и проецирующийся в конечном итоге на подсознание зрителя. Он закладывает в нем определенную программу, способную реализовываться со временем. В сеансах Антона Кашпирова, подчеркивалось в документе, было продемонстрировано, что помимо чисто гипнотического воздействия (которое при желании не так трудно купировать) есть и биополевое воздействие «через специфические физические излучения». Зритель, увидев и услышав человека на экране, закладывает в свое сознание на физическом уровне матрицу источника (объекта) излучения, которая обеспечивает прием воздействия, даже если зритель утратил визуальный контакт с объектом…

Что все это значило? По сложившемуся у Лунникова впечатлению, только одно: если регулярно подвергать мозги телеаудитории испытаниям в виде вдалбливания информации о ее, аудитории, цивилизационной неполноценности, ущербности общества, составляемого этой аудиторией, о том, что ей необходимо изменить не только внешнюю атрибутику своей жизни, но и мысли, сокровенные чаяния, бывшие до сей поры, оказывается, неправильными, то неизбежным следствием такой обработки станет программирование людей на обращенную внутрь себя агрессию вплоть до суицида, разобщение и индивидуализацию, атрофирование понятий «Родина», «долг», «честь», «культура», на откровенное оскотинивание. Что, собственно, и происходило в стране.

Нет, пришел к выводу Дмитрий, это не злоупотребление неожиданно полученными свободами. Это больше похоже на целенаправленное разрушение основополагающих, государствообразующих идей и понятий в головах россиян, создание взамен общества стада зомбированных особей! И то излучение, что идет ныне с голубых экранов, будет посильнее и пострашнее по последствиям излучения спутников…

Дмитрий стал сотрудником Службы безопасности президента. С легкой руки шефа СБП Алексея Аржакова и его первого зама Геннадия Рогова в Службе собралось в тот период немало интеллектуалов, в том числе из бывшего КГБ, и люди эти постарались охватить адекватным вниманием те сферы беспокойной российской жизни, в которых президента запросто могли бы крупно подставить: дискредитировать, дезинформировать, шантажировать, информационно блокировать…

Если основной объем работ организационно-охранного толка пал на могучие плечи здоровяка Аржакова, классического «девяточника», то идеология прикрытия президента в более широких, в том числе тонких, сферах разрабатывалась менее примечательным внешне Роговым, кадровым спецслужбистом и, к слову, профессиональным астрологом. Труды последнего нашли свое воплощение в концепции безопасности президента.

Генерал Рогов заложил в концепцию возможность физического и психического воздействия на первое лицо России инфразвуковым и ультразвуковым акустическими излучениями, НЧ-, УВЧ- и СВЧ-электромагнитными полями, использования против него феноменов дистанционного биоэнергетического обмена.

Иными словами — тот самый тонкий план высокого лица, который мог быть нарушен злоумышленниками из числа опытных ясновидцев и телепатов, гипнотизеров и телекинетиков, Рогов планировал прикрыть всеми известными ему средствами.

Защита строилась на перспективу, но что-то вынюхавшие журналисты некоторых, склонных к «желтизне», изданий со смаком выплеснули на общественный суд сенсационные известия о процветающих в кремлевских стенах «черном колдовстве», «залезании в подкорку», «обращении к Каббале» и тому подобную чушь. Рогов же предстал перед читателями злобным колдуном, третирующим округу, был окрещен «Мерлином»…

Дмитрий Лунников, вспоминая обо всем этом, сидел в тесном кабинетике своего старого приятеля — главного редактора газеты «Непознанное плюс», цедил импортное баночное пиво и посматривал на заваленный макетами полос и гранками стол. Игорь Калинов сосредоточенно копался в ящике стола, поминутно доставая оттуда стопки каких-то документов, газетных вырезок, помятых листов. При этом узкий пенал помещения постепенно наполнялся взвесью мелкой бумажной пыли.

Наконец Лунников, склонный к аллергии, от души чихнул и, отставив наполовину опорожненную банку «Туборга» на подоконник, простонал:

— Ну сколько же можно, старик? Может, у тебя и нет ничего?

— Да е-есть… Есть! — Игорь с остервенением извлек из вместительного чрева ящика очередную стопку бумаги и в знак окончания своей пыльной работы плюхнул документы на еще не занятую часть столешницы.

— Вот! Я же обещал найти!

Дмитрий замахал руками, пытаясь отогнать поднятое Игорем пылевое облако, и расчихался всерьез.

— Ну елки же палки… Ас-си!.. В каком беспорядке ты содержишь редакторский кабинет… А…Ах-сь!.. Дождешься… Ап-сь!.. Натравлю на тебя санинспекцию!.. Пс-ся!..

— Забурел ты за Спасскими воротами, Луна, — хмыкнул Калинов, почесав голову. — Забурел… В чужой монастырь со своим уставом лезешь.

— Какой устав, к чертям собачьим!.. А-ап-си!.. К тебе в гости не с уставом — с пылесосом и мокрой тряпкой ходить надо!

— Ну-ну… — Игорь, поднявшись, фамильярно потрепал Лунникова по плечу. — Держи, старик, вот тебе эзотерика тонкого плана. — Он протянул Дмитрию скрепленную огромной поржавевшей скрепкой стопку бумаги.

— Сядешь в кабинете машинистки. Он поменьше моего, зато не пыльный: Даша у меня чистюля, каждый день протирает все свои аж три квадратных метра! Пойдем!