Стас усмехнулся. Киллер, а такой трусливый. Но киллер без оружия — что рак без клешней и без панциря, его любой может обидеть.

Двери лифта раскрылись, и в коридор вышел мужчина в знакомой кепке. Один. Поднявшись на полпролета, он разочарованно хмыкнул. Стас, убедившись, что по лестнице снизу тоже никто не поднимается, взлетел на площадку, последнюю перед люком, ведущим на чердак.

— Товар принесли? — спросил он, подражая перекупщику наркотиков из какого-то фильма.

— Как договорились.

Мужичок вынул из большого, изрядно потрепанного полиэтиленового пакета с изображением двух девиц, безмерно счастливых оттого, что они одеты в итальянские костюмы, две разновеликие коробки, быстро вскрыл вначале одну, потом вторую.

— Пользоваться умеете? — протянул он Стасу «Вальтер». — Не бойтесь, не заряжен.

Стас ощутил в руке знакомую тяжесть, передернул затвор, нажал на спусковой крючок. Боек сухо щелкнул. Стас еще раз передернул затвор и осмотрел боек: не сточен ли. В каком-то фильме главный герой делал точно так же, покупая оружие.

— Вот кобура, вот патроны, — вскрыл мужичок одну из картонных коробок и показал нарядные золотистые гильзы без пуль, запечатанные красными пломбочками.

— Показывайте второй, — потребовал Стас.

По сравнению с «Вальтером» второй пистолет, «Рек», и в самом деле выглядел игрушкой, маленькой и легкой. Внимательно осмотрев его, Стас отдал мужичку баксы и уложил коробки в свою черную сумку.

— Спускайтесь первым и уходите подальше от дома, — предложил мужичок. — Оружие справное, но можете, ради спокойствия, проверить его где-нибудь в лесу. А будут неприятности — говорите, что вам приятель из Германии привез. Но лучше оформите разрешение. Вместе со штрафом как раз магазинная цена получится, — впервые усмехнулся мужичок. Зубы у него были гнилые. — Идите, идите, время дорого, — поторопил он Стаса.

Стас вызвал лифт, вышел на третьем этаже, сбежал по лестнице. Торопясь и от этого не сразу попадая в замочную скважину, открыл дверцу и поспешно завел машину. Ему не хотелось, чтобы мужичок увидел и запомнил ее номер. Но и ждать, пока тот уйдет, было опасно: сбытчик контрабанды мог неправильно его понять. А в том, что это оружие контрабандное, Стас уже не сомневался.

Вернувшись домой, Влада обмолвилась с мамой парой дежурных фраз, ушла в свою комнату, бросилась ничком на кровать и зарыдала, стараясь, впрочем, чтобы мама ее не услышала.

Стас не может ей помочь. Ей никто не может помочь. Безжалостные «заказчики» ловко замели все следы. И через неделю или две снова заставят Твиксов убивать, упиваясь своей безнаказанностью и неуязвимостью.

— Ладусик, что с тобой? — спросила заглянувшая в дверь мама. — Что случилось?

— Да так… Грустно что-то… — подняла Влада от подушки зареванное лицо.

— Какая-то отчаянная у тебя грусть. Ты что, влюбилась, что ли?

— Не знаю… Сама не понимаю, — начала Влада лихорадочно искать объяснение своим слезам.

Мать села на постель, положила руку на плечо дочери.

— Этот твой Стас… Он что, посмел не влюбиться в тебя?

— Нет, не посмел… Только он некрасивый, мама! Вернее, красивый, но какой-то немужской красотой: у него «миловидное лицо», как у девочки, мне такие совершенно не нравятся. И узкоплечий, и выше меня совсем на чуть-чуть… Если идти с ним по улице — никто из девчонок на него не оглянется Наоборот, все будут смотреть на меня и губы кривить: что она в нем нашла?

— Тогда плюнь и забудь, — решительно сказала мать. — Чтобы из-за какого-то недомерка моя красавица-дочь плакала?

Влада перестала всхлипывать и посмотрела на мать.

Она что, серьезно? И это говорит человек, который чуть ли не с детства внушал ей, что главное в парне не внешность, а надежность и порядочность?

— Плюнуть-то я могу, а вот забыть… — протянула Влада, добавляя про себя «как поскользнулась в луже крови»…

— Он что, не такой, как твои прежние мальчики? — по-своему поняла ее слова мама.

— Совсем не такой, — подтвердила Влада. — Понимаешь, и Алекс, и Виталик — они, конечно, из породы «заглядеться можно». Алекс танцует бесподобно, а Виталик галантен, как галантерейный магазин. Они все знают и все умеют, причем в постели — тоже. Только я для них — красивая игрушка, средство для подтверждения собственной исключительности, и только.

— Они для тебя — тоже в чем-то подобное средство? — осторожно предположила мать.

— Ну… Наверное… Хотя Алекса я, кажется, любила. Только Стас в этом смысле — в сто раз лучше! — усмехнулась Влада. С мамой всегда так: она умеет завести разговор, от которого слезы сами собой высыхают.

— Потому что для него ты не просто исключительная, а — единственная. Не средство, а цель, так? — четко сформулировала мама то, о чем Влада лишь смутно догадывалась.

— Ну да, типа этого… Он и в постели не трахает меня, изображая Тома Круза или Ди Каприо, а… Ну… Мы как бы вместе это… грешим, — затруднилась Влада в выборе нужных слов. — Стас как бы… ну, типа исчезает, растворяется… Старается угадать, чего именно мне в данный момент хочется… И мне не стыдно ему это подсказать. И хочется самой угадать его «ора роса» — помнишь, была реклама таких колгот, упиравшая на «тайное желание»?