Эллен снова наклонила голову.

— Скажем так: в один момент, очень ненадолго, она оглядела комнату — глаза широкие, как вся наша Хай-стрит, — и заявила, что видит другой слой реальности. Со мной такое случается только под психоделиками, или когда я смотрю шоу «Настоящие домохозяйки». Я несколько раз спрашивала, может ли она продолжать, даже останавливалась. Но она настаивала.

— Она объяснила, почему выбрала именно эту надпись? — спросил Джимми.

Эллен проигнорировала его, взяла стаканчик из-под кофе навынос и демонстративно заглянула внутрь.

— Пусто.

Она снова посмотрела на него не мигая, напомнив Лайле кошку, пытающуюся объясниться с туповатым хозяином.

Когда Джимми не отреагировал, Лайла вмешалась:

— Думаю, Эллен не отказалась бы от еще одной порции кофе, констебль.

Она кивнула в сторону «Knightwood Oak» — независимой кофейни чуть дальше по улице.

— Большой латте, — заказала Эллен. — Лишний шот эспрессо. Скажи, что для меня. И я бы не отказалась от мильфея, если у них осталось.

Лайла протянула Джимми двадцатку.

— Мне средний тыквенный латте и панини с сыром. Себе возьми что хочешь.

Дороговатый выходил допрос.

Как только Джимми прибрал купюру и зашагал к кафе, Эллен сказала:

— Спасибо. Не хотелось говорить об этом при нем. Я доверяю своим инстинктам.

Лайла вздрогнула. «Доверяй своей абстрактной интуиции» — сказала Меллисент Фарлинг всего час назад.

— Расскажите подробнее, — попросила она.

— В моем деле нужно доверять нутру, — продолжила Эллен. — Я научилась его слушать.

— В деле?

— Я также шью костюмы и занимаюсь сценографией.

— Впечатляет.

Эллен моргнула, будто в том, чтобы уметь столько вещей сразу, нет ничего особенного.

— Короче, в том, как Грейс говорила о татуировке, было что-то странное, потому-то мне это и запомнилось. Обычно люди не могут заткнуться, объясняя, зачем им тату, а мне по большей части плевать. Если только это не что-то настоящее. — Она коснулась области сердца. — Грейс просто показала рисунок в телефоне, но сказала: «Это знак для Лайлы. Чтобы показать ей, что не она здесь главная». Как только твой констебль назвал твое имя, я поняла, кто ты. Подумала, тебе стоит услышать это без него.

Лайла не могла вздохнуть. Грудь сдавило, горло перехватило.

Эллен полезла в карман и выудила пачку мятных леденцов.

— На, возьми, — она протянула конфету. — Даю их клиентам, когда у них сахар падает. Предложила бы сигарету, но ты, похоже, и так дышать не можешь.

Лайла взяла леденец, чувствуя, как ребра расслабляются, будто она только что сняла утягивающее белье.

— Спасибо.

— Ты понимаешь, что значит это послание? — спросила Эллен.

— Что не я здесь главная, полагаю.

Эллен подняла татуированный указательный палец.

— Никогда не позволяй никому говорить тебе такое. Ты — главная в своей жизни. Только ты решаешь, что произойдет, и никто другой. Не хватало еще, чтобы мужики указывали женщинам, что делать.

— У вас сложилось впечатление, что Грейс имела в виду мужчину?

Эллен постучала леденцом по передним зубам.

— Да, именно так. Не могу объяснить почему. Про парня она не упоминала.

— Её кто-нибудь подвозил? Или забирал?

Эллен закатала рукава, демонстрируя смесь татуировок на цирковую тематику. На предплечье красовалась мускулистая женщина-силач.

— Пытаюсь вспомнить с тех пор, как звонил твой констебль. Кажется, нет, но из салона трудно разглядеть, что творится на улице. — Она указала на черно-золотую витрину «Обезьяньей лапы». — Она в какой-то момент упомянула парковку, а потом сама удивилась, будто эта мысль просто всплыла у неё в голове.

— И последнее: есть идеи, что значит «Маленькая Красная Смерть»?

— Она сказала, это книга. Я много читаю, но о такой никогда не слышала.

Вернулся Джимми с подносом стаканчиков и пакетом сладостей на запястье.

— Простите, там была очередь.

Эллен встала, разминая спину и кисти, и взяла стакан с надписью «ЛАТ».

— Удачи, — сказала она. — Надеюсь, вы найдете этого говнюка. Я принципиально не собираюсь называть его «Гриммом-Потрошителем», чтобы не доставлять ему удовольствие. И вам не советую.

Она кивнула Лайле и исчезла за темными дверями.

Джимми и Лайла присели на набережной, чтобы выпить кофе. За тот день — или дни, — что они здесь не были, ноябрь окончательно вступил в свои права. Лайла положила панини на колени, как грелку, и обхватила стакан пальцами. Это были последние дни тыквенного латте перед тем, как его сменят рождественские вкусы, и она намеревалась насладиться им сполна.