Я был бы гораздо более восторженным, будь Лори здесь, но она решила улететь в Финдли, штат Висконсин, на пятнадцатую встречу выпускников школы. Когда я осторожно заметил, что у неё также появится шанс повидаться со старыми парнями, она улыбнулась и сказала: «Нам нужно многое наверстать».

— А я всё своё время в Лос-Анджелесе проведу с молодыми, пышнотелыми актрисами, — парировал я. — С голодными по сексу, обожающими юристов, пышнотелыми юными актрисами. Весь город кишит ими.

Я сказал это жалким и бесполезным тоном, пытаясь заставить её передумать и приехать со мной. Вместо этого она ответила: «Давай». Я не стал даже уточнять, что я «и так дам», — мы оба знали, что не дам.

Так что водитель высаживает нас вдвоём с Уилли в отеле «Беверли Риджент Уилшир». Место достаточно приличное, но, судя по цене за ночь, в довольно заурядных номерах, должно быть, зарыты сокровища в матрасах. Но, опять же, платит студия, поэтому первым делом я съедаю четырнадцатидолларовую баню смешанных орешков из мини-бара.

После освобождения из тюрьмы Уилли приобрёл известность, и в его жизни произошли и другие драматические повороты. Помимо того, что он разбогател, он женился, стал моим партнёром по спасению собак и вошёл в элитную нью-йоркскую тусовку. Каждый вечер они с женой Сондрой куда-то выбираются с теми, кого раньше называли «высшим обществом», хотя я настолько далёк от всего этого, что даже не знаю, как их теперь называют. Он постоянно и непреднамеренно кидается именами друзей из мира спорта, шоу-бизнеса и искусства, но забавно, что часто он понятия не имеет, слышал ли кто-нибудь о них вообще.

Социальные связи Уилли, очевидно, простираются по всей стране, потому что он приглашает меня сегодня вечером в клуб с ним и его друзьями. Я бы лучше позволил себя забить дубинкой, поэтому отказываюсь и планирую заказать номер-сервис и посмотреть бейсбол.

Сначала я звоню Лори в её отель в Финдли, но её нет. Надеюсь, она сейчас занята тем, что поражается, как сильно располнели и облысели все её старые парни. Потом звоню Кевину Рэндаллу. Он присматривает за Тарой, пока меня нет.

Золотистые ретриверы — величайшие живые существа на этой планете, а Тара — величайшая из всех золотистых ретриверов, так что она существо довольно особенное. Я ненавижу оставлять её, даже на день, но запихивать её в клетку в трюм жаркого самолёта я не собирался.

— Алло? — отвечает Кевин хриплым голосом.

Я заставляю его минуты три поклясться, что с Тарой всё в порядке, а потом спрашиваю, как он себя чувствует — его голос всё ещё хрипит. Спрашиваю я неохотно, потому что Кевин — главный ипохондрик Америки.

— Я в порядке, — говорит он.

Я бы с удовольствием оставил это как есть, но это испортит ему весь вечер.

— Ты уверен? — спрашиваю я.

— Ну-у-у… — начинает он нерешительно. — Ты не знаешь, может ли человек заразиться болезнью от собаки?

— А что, Тара заболела?

— Я же сказал, с ней всё в порядке, — отвечает он. — Сейчас речь обо мне. Кажется, у меня появился кашель.

Он добавляет пару хрипов, на случай, если я не понял, что он имеет в виду под «кашлем».

— Это точно вольерный кашель, — говорю я. — Ложись спать рядом с тёплой духовкой сегодня ночью. И на ужин съешь не больше одной кружки корма.

Кевин, который вовсе не дурак, довольно хитро понимает, что если он продолжит в том же духе, я не перестану над ним издеваться. Поэтому он позволяет мне улизнуть. Покончив с этим, я ужинаю и ложусь смотреть, как «Доджерс» играют с «Падрес». Меня это не слишком интересует, поэтому к третьему иннингу я засыпаю.

Просыпаюсь в семь и заказываю еду в номер. Беру «Ассорти из свежих ягод» за двадцать один пятьдесят. За такие деньги я ожидал бы Холли Берри в двух экземплярах. Мне также приносят «LA Times» и «Wall Street Journal», каждый, наверное, долларов по двадцать.

Тот же водитель и лимузин забирают нас в девять утра, чтобы отвезти на студию. Мы приезжаем рано, поэтому бродим по территории в поисках звёзд. Я никого не вижу, если не считать Уилли.

Наконец нас проводят в кабинет Грега Берроуза, президента по производству студии. С ним полная комната коллег, у каждого — должность вроде «исполнительный вице-президент» или «старший вице-президент». Кажется, тут бесконечный запас великолепно титулованных начальников; я бы не удивился, встретив трёх-четырёх «императоров производства». Самый низший в этой группе — просто вице-президент, так что, наверное, именно жалкий неудачник должен бегать за кофе и пончиками.

Оказывается, толпа собралась лишь для того, чтобы показать, насколько мы им важны. Все, кроме Грега и старшего вице-президента по имени Эрик Андерсон, быстро испаряются. Грегу, наверное, под сорок, и, по моим прикидкам, он на десять лет старше Эрика.

— Эрик будет исполнительным продюсером этого проекта, — сообщает Грег. — Он разделяет мою страсть к нему.

Эрик серьезно кивает, подтверждая эту страсть, будто у нас могли быть сомнения.

Уилли, который был непривычно тих, решает сфокусироваться на главном.

— Кто будет меня играть?

Грег улыбается.

— А кого бы ты хотел?

— Дензел Вашингтон, — без колебаний отвечает Уилли. Видно, что он уже обдумывал это.

— Понимаю, — кивает Грег, затем смотрит на Эрика, чей синхронный кивок показывает, что он тоже всё понимает. — Но, Уилл, мы не начинаем заниматься кастингом, пока у нас не будет сценария и режиссёра. Но это очень хорошая мысль.

Эрик задаёт вопрос «Уиллу»:

— Надеюсь, вы не против, если я спрошу, но… у вас есть мать?