Страх вдруг накрывает с головой. Я начала болтать слишком много. Но разве Стёпа мне что-то предлагал? Дура.

Я боюсь посмотреть в его лицо. Но Стёпа обхватывает его обеими ладонями.

— Я не дурак, Мира, знаю, насколько тяжело воспитывать чужого ребёнка. Я буду откровенен с тобой — если бы ты не понравилась Ульяне, я бы не начал с тобой отношения.

В груди странная смесь восторга и разочарования. Я восторгаюсь тем, какой он хороший папа. Осознаю, что он потрясающий родитель, который делает выбор в сторону любимого человека. В сторону дочери, которую мачеха с лёгкостью может обижать и использовать в собственных корыстных целях.

Но обида. Иррациональная и глупая, разъедает душу. Очевидно, что мне хотелось бы услышать, что боссу плевать на весь мир, только бы я была рядом.

Но он первый, кого я люблю. Первый мужчина, которому я хочу подарить себя без остатка.

— Но моя дочь полюбила тебя сразу же. Дети ведь чувствуют человека, как никто лучше. Ульяна вообще мало кого к себе подпускает. Она очень недоверчивая.

— Теперь мне начинает казаться, что ты позволил мне остаться только из-за Ульяны, — выдыхаю, не сумев скрыть обиду в голосе.

— Дура ты, девочка, — отвечает с хмурой лаской. — Я мог бы попросить тебя стать няней. Или репетитором, чтобы готовить к школе или изучать иностранные языки.

Я опускаю голову ещё ниже. Чувствую себя крайне глупо.

— Прости. Я сказала глупость.

Стёпа молчит, только пальцами поглаживает мою спину, рассыпая мурашки по коже.

— Мне нравится, когда ты говоришь, что тебя тревожит, — говорит чуть помедлив. — С Дианой всё было иначе. Она игнорировала меня неделями, обижалась непонятно на что.

Сбивается. Тяжело дышит, носом вновь и вновь водит по моему виску в жесте полном нежности и любви. Я чувствую, как тяжело ему даются эти слова. Калинин молчаливый и замкнутый человек, он никогда не говорит не по делу. Скуп на эмоции и проявление чувств. И мне до одури льстит, что со мной он открывается с другой стороны.

— Мои единственные кривые отношения были недолгими, ты и сам знаешь. Для меня всё это в новинку. Я понятия не имею, как правильно себя вести. Но я буду стараться говорить, если что-то не так.

Мужчина пальцами перехватывает мой подбородок, долго смотрит мне в глаза тёплым взглядом. Его большой палец нежно поглаживает мой подбородок, соскальзывает на нижнюю губу, мягко оттягивая и вызывая дрожь нетерпения. Во взгляде Калинина столько эмоций, что в моей груди становится тесно и больно. Мне хочется кричать на весь мир о том, сколько он для меня. Как сильно я его люблю.

И как сильно я мечтаю о нашем совместном будущем.

Калинин нежно целует мои приоткрытые губы, языком переплетается с моим. Массирует мой затылок, пропускает растрёпанные пряди сквозь пальцы. Я ловлю его дыхание, впитываю в себя. Пропускаю сквозь каждую клеточку.

Он моё дыхание.

Он весь мой мир.

Я, не задумываясь, пойду за ним куда угодно. Оставлю всё, что у меня есть.

Это страшно так сильно любить. Зависеть от человека. Ловить каждый вздох, дрожание ресниц и улыбку. Но я иначе уже не могу.

Раньше я просто смотрела издалека. Запрещала себе мечтать. Но сейчас я знаю, каково это, когда его руки скользят по телу. Как это, когда он целует с жаром, вжимая в своё крепкое тело.

— Девочка моя… — выдыхает в губы.

И я льну ближе. Безмолвно кричу, что я его. Вся. Каждой клеточкой трепещущего тела. Каждой вставшей волосинкой на руках.

— Как твоя голова? — вовремя опоминаюсь я, чуть не коснувшись раны.

— Отлично, — я зорко смотрю в любимые глаза и вижу, что он не врёт. — Не болит.

— Всё же, тебе стоит домой поехать.

— Нет. Я буду с тобой на связи, Мира. Я буду наблюдать за тем, как пройдёт процесс передачи.

Он смолкает, но я понимаю, что Калинин хочет меня защитить, если Антон снова начнёт ко мне лезть. Я кончиками пальцев, с трепетной нежностью провожу по щеке любимого. Меня в жизни никто так не защищал.

Папа хоть и пытался поддерживать меня после ссор с мамой и изредка защищал, но такой защиты я всё равно не чувствовала. Мой отец будто всегда боялся привязаться ко мне. И сейчас я понимаю, что зная характер матери, он просто боялся, что она меня заберёт и запретит нам видеться.

А в руках Калинина я будто спрятана от всего мира. Ничто не способно коснуться, причинить боль.

Я целую его скулу, трусь носом о кожу. Жадно втягиваю любимый запах.

Как же мне хотелось сделать это раньше!