— Даже так? — усмехнулся я. — И что с этим делать?

— Смириться, — немедленно последовал ответ. — Так жить станет гораздо проще.

— Как можно смириться с тем, что умирает ни в чем не повинная девушка?! — закричал я.

— Не знаю, — юноша замер на одном из камней и развел руки в стороны. — А как смириться с тем, что убийцы свободно разгуливают на свободе. Как принять то, что получивший власть тратит ее на удовлетворение хотелок, а не во благо окружающих? Почему один рождается больным, а другие здоровыми? В мире полно несправедливости, но люди предпочитают не замечать ее, пока она не коснется их лично. Но так не может продолжаться постоянно. Рано или поздно беда придет к каждому, и вы ничего не сможете сделать. Только принять неизбежное и смириться с тем, что есть что-то, над чем вы не властны.

Я молчал, пораженный этими словами. Троян говорил правду, но как не хотелось признавать истинность его объяснений. Наверное, это все та же человеческая надежда. Не сейчас, не со мной, не так!

— Катя не должна умереть! — в отчаянии выкрикнул я. — Она ни в чем не виновата!

— Так никто не виноват, — согласился со мной Троян. — Никто и никогда ни в чем не виноват. Даже приговоренные к смертной казни не всегда виноваты. А если уж начать разбираться в причинах, заставивших людей совершать преступления, так чаще всего они исключительно благородные. Говорю же тебе! Не-спра-вед-ли-вость!

— Катя просто оказалась не в то время не в том месте! — воскликнул я. — Она должна жить!

— Кому должна? — усмехнулся парень. — Или по-другому — кто решил, что она должна жить? Ты?

— Да даже если и я, — со злостью ответил я Трояну. — Этого недостаточно?

— Ну почему же, — серьезным тоном отозвался молодой человек. С этими словами он исчез, а вместе с ним исчезли и камни, и само озеро. Я моргнул в изумлении, а затем так же изумленно уставился на стоящее передо мной плетеное кресло и бога, сидящего в нем. — Желание любого человека может быть достаточно сильным. Другой вопрос — на что ты согласен ради своей девушки?

— На все! — без раздумий ответил я и уставился на Трояна.

— На все-е? — задумчиво протянул молодой человек и посмотрел на меня еще внимательнее. — Не слишком ли опрометчиво?

— Слушаю тебя, — посмотрел я на бога, понимая, что сейчас последует предложение, и судя по всему, не самое приятное.

— Я могу вернуть девушку Катю к жизни, — медленно проговорил Троян. — Но взамен хочу жизнь колдуна. Я давно чувствую его присутствие, и оно мне не нравится.

— Я готов, — немедленно ответил я, даже не представляя, как именно собираюсь это сделать.

— Подожди, не торопись, — поднял руку Троян. — Не надо забывать о том, что ты целитель. Поэтому смерть кого-то, пускай и темного колдуна, не может считаться платой за чью-то жизнь.

— Хм-м, — промычал я, понимая, что подвох, судя по всему, только начинается. — Звучит логично. Даже сказать нечего.

— Твоя девушка должна умереть, но останется живой, — продолжал свой монолог Троян. — Это несправедливо. Хотя ты наверняка думаешь по-другому.

— Конечно, — согласился я. — Именно так и думаю.

— Вот видишь, — в очередной раз усмехнулся Троян. — Никто не знает, где справедливо, а где нет, если дело касается его лично. Ты должен будешь мне пять несправедливостей. Каких и когда — еще не знаю. Но я сумею подать тебе знак.

— Хорошо, — через силу кивнул я, понимая, что обрекаю себя на что-то абсолютно непредсказуемое. — Я согласен.

— Ну вот и договорились, — удовлетворенно кивнул бог. — Кстати, твою змейку зовут Дая.

Я хотел спросить, почему именно Дая и что значит имя змейки, но внезапно почувствовал острую боль в ладони. Перед глазами потемнело, а когда я открыл глаза, то обнаружил, что по-прежнему стою на берегу озера в окружении колдуна, целительницы и чекистов.

Судя по всему, прошло всего-навсего несколько мгновений. Колдун по-прежнему сверлил взглядом полковника, Мерзкий следил за каждым его движением, а Надежда Владимировна что-то говорила то ли мне, то ли чекистам. Катя лежала у моих ног и не подавала никаких признаков жизни, хотя мне почему-то показалось, что еще щеки немного порозовели.

Не обращая ни на кого внимания, я подошел к Князю и заглянул ему в глаза. Мне хотелось знать, осталось ли в них еще хоть что-то человеческое.

Чернота. Густая беспросветная тьма. Губы колдуна растянулись в улыбке, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дал ему такой возможности.

Моя рука вцепилась Князю между ребер, а затем погрузилась внутрь тела. Что-то твердое попалось под мои пальцы, и я немедленно схватился за это, с удовлетворением отмечая, как звук застрял в горле колдуна, а глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит.

— Гена, стой! — одновременно закричали полковник и целительница, а Мерзкий так и вовсе рванулся в мою сторону, но я уже знал, что он опаздывает. В руке чувствовались ребра чего-то жесткого, напоминающего кристалл, и я тянул этот предмет на себя изо всех сил, считая это самым важным делом в своей жизни.