Воистину говорят, что добрыми делами вымощена дорога в ад. Сделал добро человеку, спас его от верной смерти, а он потом еще и рассказывает про тебя кому ни попадя. Не знаю, конечно, какие отношения у этого старого опера с Комаровым, но вряд ли Матвей Ильич после исцеления благословил мента на бесплатную рекламу.

«Иди и расскажи всем, какой я могущественный волшебник! Всех излечит — исцелит, добрый доктор Айболит!»

Тьфу ты, только Чуковского мне здесь не хватало. А Комаров все продолжал говорить, и было видно, что его прям распирает от гордости, какой умный и удачливый.

— Я буквально половину России на уши поставил, чтобы найти этого кудесника, а он оказывается особо и не прятался. Представь мое счастье, когда я узнал, что он рядом, купил дом в коттеджном посёлке буквально по соседству. Я уже даже собрался в гости к нему приехать, хотел попросить, чтобы он меня вылечил, но не успел. Так что, естественно, известие о его смерти мимо меня попросту не могло пройти незамеченным. А дальше уже дело техники…

— Трогательная история, — я старался, чтобы на моём лице отражалось как можно меньше эмоций, но не уверен, что у меня это впрямь хорошо получалось. — Я сочувствую тебе, но упорно не могу понять, причем здесь я и смерть соседа моих родителей. Может быть, господин Ерохин и впрямь был гениальный врач, который людей исцелял пачками, вот только я здесь причем? Мы познакомились буквально накануне его скоропостижной кончины. Или ты по–прежнему хочешь доказать твоего инфаркт случился из-за меня?

— Знаешь, — усмехнулся полицейский. — Если раньше я сомневался в своих предположениях, то теперь абсолютно уверен, что копаю в правильном направлении.

— Это исключительно догадки, — пожал я плечами. — Но причем здесь я — мне по-прежнему непонятно.

— При том, что ты мне поможешь избавиться от болезни, — повторил Комаров мое пожатие плечами. — Я знаю, что Ерохин обладал сверхспособностями и умел лечить любые болезни. Сейчас он мертв, но ты похоже умеешь также. Поэтому я хочу, чтобы ты избавил меня от опухоли, которая внезапно появилась в организме. Назови цену, и я сделаю все, чтобы оплатить свое здоровье.

— Не знаю, как сказать правильнее — упорство или упрямство, — я почувствовал приступ раздражения. — Вы, господин майор, видимо совсем не хотите меня слышать. У меня нет никаких особенных навыков, я не умею лечить болезни. Так что дело не в деньгах или их количестве. Дело в том, что я не могу вам помочь.

— А эта старуха? — неожиданно спросил полицейский. — Она может? Может быть можно с ней договориться?

— Вопрос не по адресу, — по–прежнему старался я держать свои эмоции под контролем. — Вам стоит обсудить этот вопрос с Надеждой Владимировной. Правда, крупно сомневаюсь, что сумеете договориться, если будете называть ее старухой.

— Мне все-равно, с кем и как договариваться, — скрестил руки на груди Комаров. — Я просто хочу вернуть свое здоровье.

— И все-таки я по-прежнему не понимаю, о чем вы говорите, — мне не оставалось ничего другого, кроме как отвернуться, выключить плиту и начать тряпкой вытирать выплеснувшийся из турки кофе. Не надо, чтобы он видел моих эмоций. А я злился! Злился очень сильно. Злился на Матвея Ильича, втравившего меня в этот блудняк с Даром, злился на полковника Седых и Надежду Владимировну, которым от меня было что-то нужно, злился на Комарова, который приперся ко мне домой и застал врасплох неожиданными вопросами.

Но больше всего сейчас я злился на себя. Злился, что до сих пор не успел перестроиться на новые рельсы и до сих пор тыкаюсь в новой реальности, как несмышленый котенок. Какой-то провинциальный опер знает о происходящем больше меня, так ещё и обнаглел настолько, что позволяет себе что-то от меня требовать. Я Целитель! Судя по происходящему, фигура в этом мире уважаемая и нужная практически всем без исключения. Так почему тогда все вокруг считают, что я им должен?

— Геннадий, — раздался вновь голос полицейского, — ты на плите дырку не протрешь случаем? Что-то увлекся наведением порядка, как я погляжу…

— Майор, –повернулся я к полицейскому, успокоившись и четко решив для себя, что надо делать дальше. — Слушай, майор, я вот подумал и решил у тебя спросить…

Я внимательно осмотрел полицейского сверху вниз, а затем обратно снизу вверх.

— Слушай, а не пойти бы тебе к черту?

— В каком смысле? –опешил Комаров.

— Да в самом прямом, –ответил я. — Ты что же думаешь, в ментовку устроился, ксиву получил и все тебе должны пожизненно? Так вот не все! Вали вон из моей квартиры и забудь сюда дорогу!

— Чего–о? — с угрозой в голосе протянул полицейский. — Ты что, уважаемый, бессмертным себя почувствовал? Так я найду способ тебе мозги на место вправить. В СИЗО не хочешь? В качестве обвиняемого в убийстве? Или ещё в чем-нибудь покруче? Пять-шесть статей на тебя повесим, и ты всю оставшуюся жизнь сусликов в тайге от запоров лечить будешь!

— Про сусликов это мощно! –с уважением оценил я. — Мне даже понравилось. Не уверен, правда, что суслики в тайге живут, но всё равно мощно. А теперь до свидания! И лучше уходи сам, не заставляй меня твоим коллегам звонить или еще лучше особистам.