#нецензурная лексика
#откровенные сцены
#ХЭ обязателен
Пролог
«Умереть за любовь не сложно.
Сложно найти любовь, за которую
стоит умереть» - «Идеаль»,
Фредерик Бегбедер.
Хмурюсь сильней, щурю глаза, стараясь продемонстрировать на умытом, от косметики, лице как можно больше морщин. Хорошо, что успела накинуть старый халат мужа, хорошо, что не вышла встречать гостей в своей коротенькой пижамке, хорошо, что была в бабушкиных носках. Хорошо. Мужчина, едва войдя в дверь и глянув на меня, почти брезгливо поморщился. Хорошо. Несмотря на его почтенный возраст, далеко за пятьдесят, он предпочитал молоденьких девочек. Мне всегда было страшно и неуютно в его присутствии, но раньше меня мог защитить муж, сейчас же… Перевожу взгляд на его спутника, начальник службы безопасности, верный пёс хозяина, и наш с мужем старый друг. Тот подбадривающе улыбнулся, я тихо, но нервно выдохнула.
– Действительно, ничего не хотите… - стараюсь привести нервы в порядок и показать себя радушной хозяйкой.
– Нет, девочка, я ненадолго. – лучше б вообще не приходил. Его «девочка», режет ухо, я натянуто улыбаюсь и морщусь сильней. – Пришел узнать, как ты, ничего не нужно.
Очень хотелось крикнуть, «От тебя мне ничего не нужно, как и ты сам», но я благоразумно молчу, пытаясь изобразить благодарную улыбку.
– Полтора года прошло, - обнимаю себя руками. – уже в порядке. В порядке. Я даже не помню, говорила ли вам спасибо, за организацию и… всё так навалилось… в тот момент…
– Не за что, девочка. Матвей был близким мне человеком, почти семья, правой рукой, верным соратником и помощником. Я бы не смог бросить в такой час его вдову. – честно пытаюсь улыбнуться, но тупая боль не даёт сделать даже глубокий вдох. Вдова. Некрасивое, мучительное слово. Мой статус уже как полтора года. – Я ведь к тебе по делу, Лизавета. – только он, коверкал моё имя на такой манер.
– Я вся во внимании. – так и знала, дружеский визит с вопросом, как я, через полтора года после похорон, ха-ха.
– Скажи-ка мне только честно, - если раньше я считала, что напряжена, сейчас перехожу этот предел, натягиваюсь как струна. – не оставлял ли твой муж перед смертью каких-либо бумаг, флешек, чего угодно, может, ключ от ячейки в банке? – отрицательно мотаю головой на каждое его слово. – Ничего, точно. Что-то говорил, чем-то делился, что-то оставлял?
– Нет, ничего подобного. – говорю, а рука непроизвольно тянется к кулону, висевшему на цепочке, последний подарок Моти, за два дня до гибели. – Про работу он никогда со мной не говорил. Я не глупая, понимала, что такой информацией, какой владел, Матвей, не делятся даже с супругой. А на счёт документов и флешек, ваши люди приходили к нам домой, я давала доступ в его кабинет, открывала сейф. Всё, что посчитали нужным, они забрали, помниться даже его телефон. Остальное, простите, я выбросила.
– Это ничего, ты молодец. Потерялись, очень важные бумаги, и я надеялся, что они могли, затеряться в вещах твоего мужа.
– Нет, ничего не осталось. И вещей уже не осталось. – поспешно оправдываюсь я, стараясь предотвратить возможный вариант с обыском моей квартиры. – Я всё выбросила, осталось только пара вещей, одежды Матвея и его старый, домашний ноутбук…
Сказала и осеклась. Глеб, что стоял в сторонке от своего босса, строго и хмуро на меня посмотрел. Его плотно сжатая челюсть не говорила мне ничего приятного, всё походило на то, что я сама обрекала себя на неприятности.
– Старый ноутбук говоришь…
– Д-да, ваши люди и его проверяли.
– И всё же, не могла бы ты отдать мне его, проверить, вдруг документы там.
– Хорошо, хорошо, конечно, минутку, я его принесу.
Поспешно выбегаю из гостиной, едва оказавшись в коридорчике, прислоняюсь спиной к стене, прикрываю рот рукой и тяжело дышу. У меня есть несколько минут передышки. Из комнаты, где остались мужчины, слышаться приглушённые голоса, прислушиваюсь.
– Виктор Всеволодович, она ничего не знает, это точно. – лениво сообщает Глеб боссу. – Видно по всем невербальным признакам. Она удивлена, обескуражена нашим визитом, возможно, слегка напугана, но она точно не врёт. Тем более я всю жизнь знаю Матвея и Лизу, он никогда бы не стал рисковать женой, он любил её.
– Возможно, возможно. – так же лениво отозвался мужчина. – Я хочу лишь убедиться в этом. К компьютеру была подключена неизвестная флешка, и доступ к этому компьютеру был у ограниченного круга людей. Вдова Серебрякова и так осталась последней в списке. Если это и не его рук дело, тогда у меня могут возникнуть огромные проблемы, и у тебя тоже. Если никто не виноват, тогда какого хрена, Глеб…
Не стала дослушивать, рванула в бывший кабинет мужа. Достала ноутбук и уже собиралась возвращаться обратно. Только тело плохо двигалось и предательски выдавало меня. Зажмурилась, подобралась и сжала все мышцы в комок, потом с силой выдохнула, потрясла руками и ногами. Нормально, можно возвращаться, ещё бы натянуть хоть какое-то подобие улыбки.
– Вот возьмите… - протянула ноутбук, Глеб принял у меня злосчастную вещь, медленно моргнув, в знак того, что я всё делаю правильно. – Правда, он разряжен, наверное, я так и не включала его все эти полтора года…
– Это ничего, девочка. – мужчина встал, показывая свои намеренья уйти. – Спасибо за гостеприимство, за помощь, уважила старика…
– Ну, хм… что вы, всегда рада помочь, если это возможно.
– Уж надеюсь, надеюсь. Всего доброго, Лизавета. – Господи. Уходи уже поскорей.