Несмотря на это, один особенно сильный порыв ветра подхватил ее и отбросил почти на пятнадцать ярдов [6] , прежде чем она, вся в синяках и царапинах, остановилась. Она приземлилась в глубоком сугробе, образовавшемся в зарослях подлеска, там, где лес снова смыкался. Она лежала, дрожа, долгие минуты, собираясь с силами и мужеством, затем отползла поглубже в лес, прежде чем осмелилась снова встать. После этого Чилаили свернула со своего пути, вообще избегая участков открытой местности, каждой клеточкой своего измученного тела осознавая, как ей повезло, что она пережила этот пронзительный порыв ветра.

Ей было совершенно необходимо добраться до гнезда Бессани Вейман до того, как снова стемнеет. Зимняя шерсть Чилаили была толстой, а подкожный слой жира обеспечивал ей дополнительную изоляцию, достаточную для того, чтобы она могла чувствовать себя хорошо в самые лютые зимние холода, но ветер был настолько сильным, что температура упала до самого низкого уровня, который она могла выдержать. Она бы не пережила ночь под таким ветром и в кромешной тьме.

Местами сугробы были уже в два раза выше ее роста, что заставляло ее снова и снова сворачивать с более легких тропинок.

Постоянный вой ветра настолько оглушал ее, что она даже не слышала треска деревьев, ломаемых бурей. Она очень надеялась, что ни одно из них не раздавит ее. Ей нужно было сосредоточить все свои силы на том, чтобы переставлять ноги, нащупывая длинной палкой внезапные обрывы, погребенные под снегом. По мере того как тянулся утомительный день, силы Чилаили таяли, пугая ее саму. Она продолжала бороться, не в силах сделать что-либо еще.

Ночь застала ее примерно за час до места назначения, а снежная буря, хотя и немного утихла, все еще завывала у нее за спиной. Когда свет померк, она остановилась, размышляя о том, разумно ли продолжать двигаться в темноте. Несмотря на то, что она не могла видеть дальше, чем на несколько ярдов в любом направлении, Чилаили точно знала, где она находится и сколько еще ей нужно пройти, чтобы добраться до долины ледяного моста. Чилаили давно подозревала, что терсы унаследовали это врожденное знание от своих предков. Для Чилаили было буквально невозможно заблудиться, даже в условиях такой грозы. Ощущение невидимых силовых линий, пронизывающих землю под ее когтистыми лапами, подсказало ей, что потребуется всего десять шагов, чтобы добраться до небольшого ущелья с крутыми стенами, о котором она знала.

В этом ущелье можно было хоть как-то укрыться на предстоящие холодные часы. Она могла спуститься вниз и развести костер под нависающими скалами. Чилаили свернула на тропинку, которая, как она знала, пролегала не более чем в десяти шагах отсюда…

И буквально не смогла заставить себя двинуться в этом направлении. Пораженная, Чилаили поняла, что только что получила предупреждение, которое она не поняла. Она попыталась прислушаться к энергиям, высвобождающимся в ночи, чтобы понять, что эти энергии пытались донести до нее. Как мастер катори и удачливая охотница, она слишком часто прислушивалась к голосам ветра, деревьев, воды и почвы в прошлом, избегая несчастий, которые могли бы настигнуть ее, чтобы проигнорировать это сообщение сейчас.

Она не должна была пока прятаться. Она должна была идти дальше, добраться до человеческого гнезда как можно быстрее. Почему, она не знала, но знала, что со временем это выяснится.

Тихо ругаясь на кажущуюся глупость этого, она снова направилась к долине ледяного моста, используя палку, чтобы прощупывать каждый шаг на своем пути, когда свет исчез. Ночь погрузила ее в темный воющий мир неуверенности в ногах и растущего страха. Она замедлила шаг по необходимости, но продолжала бороться, решив не останавливаться. Чилаили стала чаще спотыкаться, иногда натыкаясь на заросли кустарника. Час тянулся мучительно долго, пока ей не стало казаться, что она полжизни боролась в темноте.

Когда вой ветра резко усилился, Чилаили остановилась, прислушиваясь, и вытянула руки, чтобы проверить силу ветра. Судя по звуку и силе ветра, деревья впереди, должно быть, начали редеть. Это, плюс невидимая сетка в ее голове, подсказали ей, что она подошла к краю человеческой долины. Был только один безопасный путь вниз — скальный скат, сооруженный людьми. В полной темноте она не смогла бы его увидеть. Она видела его лишь однажды и совсем не была уверена в его изгибах, как он спускался на двести футов ко дну долины. Чилаили заколебалась…

И когда она остановилась, от более глубокого звука шерсть у нее на загривке встала дыбом. Дикий, рычащий рев донесся до нее из темноты, доносясь с открытой местности справа от Чилаили, через долину в направлении дымящихся гор. Ужас охватил ее, когда она узнала этот звук.

Крутящий ветер! Чилаили бросилась ничком, обхватила руками и ногами ствол крепкого дерева, помолилась всем прародительницам, каждому духу скал, деревьев и ветра, которым она когда-либо молилась, и повисла на нем. Чудовищный рев быстро приближался. Ветер свирепо проносился по лесу, меняя направление порывами. У нее заложило уши, когда давление воздуха упало. Ураганный ветер был так близко, что она чувствовала, как он треплет подлесок вокруг нее…

Затем он нырнул за край ущелья и с ревом понесся по длинной узкой долине к человеческому гнезду. Чилаили лежала, дрожа и чувствуя тошноту, слишком напуганная, чтобы пошевелиться, беспомощная, прислушиваясь как чудовище бросилось к ее единственному другу-человеку во всем мире. Другу, ради помощи которому она стольким рисковала. Почему? яростно потребовала она у ночи. Почему позволили мне подойти так близко только для того, чтобы уничтожить ее внезапным крутящим ветром?