Меня сломали и никто не знал лекарства от этого недуга. Даже я сама, хотя я и не хотела лечиться. Слишком боялась повторения.
Он ворвался в мою жизнь вихрем, не слушая, поступая так, как считает нужным. Своим поведением он изменил мою боль… нет… не так… он изменил моё отношение к боли. Вернул веру, подарил любовь!
Но хватит ли мне сил справиться, если причина моего падения захочет поиграть еще?
#История Миры
Пролог
Вода собиралась по потолку и стенам образовывая тяжелые капли, они с легкостью летели вниз, разбиваясь о бетонный пол.
Я насчитала около трех тысяч упавших капель. Интересно, с какой периодичностью они падают? Возможно так я смогла бы посчитать время, проведенное в этом подвале.
Темно, холодно и страшно. Вот моё ему описание.
Хотя к страху я привыкла, но в данный момент мне жутко страшно. Может потому что я знаю, что меня ждет, а может причиной тому ОН.
Боже, как много я не успела сказать ему. Сейчас я бы во все горло кричала, что люблю… Люблю больше жизни…
Мне всегда казалось, что любовь — это аморфное чувство. Она делает человека безвольным, слабым, зависимым. Я думала, что тогда, в прошлом, я любила Лёшу. Я думала, что он тот самый и как же мне повезло, первая любовь и на всю жизнь…
М-да, как точно я подметила: «на всю жизнь», ведь он думал, что я мертва… И лучше бы так оно и было.
Не знаю, смогу ли я пережить все это вновь. Даже не так, как раз пережить я бы это не хотела. Пусть он убьет меня, а потом делает с моим телом все, что захочет.
Боже, как страшно…
Я даже не чувствую холода, только мерзкий запах сырости и писк крыс. Лучше бы они прикончили меня…
В такие моменты, безумного страха, действительно вся жизнь проносится перед глазами.
Вот мне пять лет, и я бью мальчишку детской пластиковой лопаткой по голове, за то, что он кинул песок в мою сестренку и она заплакала.
Десять, играю в «резиночки» с девчонками во дворе. Прыгаю, что есть сил, ведь я непременно должна выиграть.
Пятнадцать, убегаю от одноклассников, с мольбертом и красками в руках, ведь я «чушь малюю».
Двадцать два, рисую в парке, после окончания пар. Краска ложится не так как мне того хочется, от чего я психую и хмурюсь.
— Морщинки будут, — слышу голос слева. Оборачиваюсь стоит молодой, симпатичный парень и ехидно улыбается.
— Не будут, — уверенно отвечаю и смущаюсь.
— Вы правы, на таком красивом лице и морщины будут украшением. Я Алексей, — протягивает ладонь.
— Мирослава, — протягиваю в ответ для пожатия, но он перехватывает тыльной стороной вверх и целует.
— Очень приятно, — осматривает меня с головы до ног. И мне хочется спрятаться от этого взгляда, но я почему-то расправляю плечи.
Потом были красивые ухаживания, поцелуи, объятья. Мне, немного замкнутой и непонятой этим миром, казалось, что вот это то самое.
Я с юности думала, что у меня в жизни будет лишь один мужчина, которому я подарю себя лишь после свадьбы. Я прекрасно понимала, что живу старыми устоями, и сейчас хранить целомудрие уже не в моде.
Помню даже, как подслушала разговор однокурсников. Они рассуждали о том, что если девушка не подходит в сексе, то и жениться на ней нет смысла.
Видимо, у Лёши были те же понятия. Или у больных людей их не бывает? Но, я поняла это слишком поздно. Сначала были просто намеки, затем зажимания, а после…
Первый удар был не сильный, легкая пощечина. Но уже после неё я поняла, что нужно оборвать все связи с этим человеком, что я и сделала.
Но Алексей Андреевич Сокольников не привык отступать. И если жертва выбрана, он как падальщик будет кружить над ней и выжидать.
Он втерся в доверие к моим родным, объявил меня своей невестой и сально смотрел на мою сестру. Но никто кроме меня этого не замечал.
Второй удар или серия ударов, была жестче. Синяки сходили около двух недель, на которые он меня и покинул. Я обрадовалась, что он наконец-то отстал, но не тут-то было. Пришел через две недели с цветами, как ни в чем не бывало, сказал, что был в командировке.
Мой взгляд полный ужаса и отчаяния заметила лишь Агата. Сестра… Я ведь и её чуть не погубила…
Идея бежать была спонтанной и даже не моей. И как оказалось, абсолютно провальной. Не знаю, что чувствовали другие жертвы насилия. Но могу описать, что чувствовала я.
Пустоту.
Хорошо, что я вырубилась в то время как это животное глумилось надо мной. Ну как вырубилась, он меня вырубил. Очнулась уже под конец, его искаженное гневом и похотью лицо до сих пор стоит перед глазами, а слова: «вот так, сучка, я всегда получаю, что хочу» бьют набатом в голове.
Но мне на тот момент уже стало все равно, тело болело, будто его пропустили через мясорубку, а душа… Душа молилась о том, чтобы вся чувствительность тела меня покинула.
Когда он кончил, слава богу не в меня, я снова отрубилась. Привел меня в чувство только грохот. Кое-как открыв опухшие веки, а увидела, что он валяется на полу без сознания. Еле-еле поднялась и схватив разорванную футболку поплелась на выход. Кровь текла по лицу и ногам, боль мешала передвигаться, но я упорно шла вперед. Дойдя до лестницы, я заглянула в комнату, где была моя сестра. Убедившись, что её нет, я осторожно спустилась вниз. Двигалась на пределе возможностей тела, но все-равно казалось будто иду по беговой дорожке и расстояние между мной и монстром не сокращается…