С особенным вниманием у костра или в человеческом собрании слушают путника. Не только в далеких хрониках читают об этом уважении к пришедшим издалека. Ведь и теперь, при всех быстрых путях сообщения, когда мир уже становится малым, когда люди стремятся в высшие слои или в глубины, к центру планеты, и тогда рассказ путника остается украшением каждого собрания.

— Правда ли так прекрасны Гималаи?

— Правда ли они несравненны?

— Скажите нам хоть что-нибудь о Гималаях и бывает ли там необычное?

В каждом повествовании путника люди ждут необычного. Скверные обычаи, привычки, неподвижность связанности умаляет даже самое маломыслящее сердце. Даже поникнутый дух стремится к движению. И, в конце концов, никто не мыслит движения только книзу.

Помню, как один путник рассказывал, что начав спуск на большом каньоне Аризоны, даже при великолепных красках окружающих, все же оставалась тягость соображений о бесконечном спуске: "Мы шли всё вниз, и мысль о спуске даже мешала любованию природой".

Конечно, восторг и восхищение прежде всего связаны с восхождением. При восходе является непреодолимое желание заглянуть за возносящиеся перед вами высоты. Когда же вы идете вниз, то в каждой уходящей вершине звучит печальное "прости". Потому-то так светло не только идти на вершину, но хотя бы мысленно следовать путям восходящим. Когда слышим о новых путниках на Гималаи, то уже признательны хотя бы за то, что опять напоминается о вершинах, о зовущем, о вечно прекрасном, которое так нужно всегда.

Через врата Востока вошла индийская вера.

Скажите, прошли вы путь священного слова?

Персидское царство строит врата Юга.

Следовали вы ими?

Небесная весть Китая открывает нам западные врата.

Как вы прошли путь китайского знака?

И врата Севера принадлежат Гесэр-хану.

Как прошли вы путь удара меча?

Прошли ли вы через врата, ведущие к Лхасе, куда ведет путь искателей истины?

Восток — врата Индии. Там, почитая священное слово и обычай, отдохнули мы.

Персидское государство владеет воротами Юга.

Там мы почтили границу благородных.

Небесная весть Китая открыла нам западные врата.

Подтверждая сроки, нам дала счастье.

Врата к воителю Гесэру на севере.

В звоне мечей мы прошли эти народы.

И вратами Лхасы, ища истину, мы прошли, в молчании испытывая дух наш.

(Географические странности песни, очевидно, происходят от разноплеменных наслоений.)

Вот красивая ладакская песнь:

Кто удостоен мудростью, а кто лишь приходом сюда.

Некоторые вообще ничего не могут, потому нужно испытать себя здесь.

Если кто уже приходит с мудростью, в том особое благо.

Нуждается высокий в мудрости девятизначной?

И нуждается ли в том же посредственный?

Приходите вы как друзья высокого рода или вам нужен лишь кошелек?

Пришли вы без угрозы?

Хотите ли договор дружбы?

Есть три рода врагов.

Есть три рода друзей.

Хотите ли их перечесть?

Есть три врага:

Враг, который посылает болезнь,

Враг, ненавидящий дух,

Враг, мстящий кроваво.

Мы не врагами пришли,

Мы вам друзья.

Трех друзей называем:

Освободитель наш Будда,

Союз дружной семьи,

Любви и крови союз.

Вот три рода друзей.

Именно так.

В радости, простоте и в неожиданности звучат многие прозрения. И никак иначе вы не назовете эти искры знания, как прозрение.

Приходит из Тибета лама. По виду совершенно простой путник. Обносился он в далеких горных хождениях, потерял много сил, исхудал и покрылся бронзовым загаром от зноя и холода. Пришел в Гималаи как раз незадолго до нашего отъезда. Спросили его, бывают ли у него видения или какие-либо замечательные сны? Сначала отрицал: "Нет, ничего не бывает; ведь я простой лама" — настоящий лама никогда не будет оповещать о своих особенностях. Попросили его: "Если увидишь что-либо, то скажи". На следующее утро горный гость опять пришел и самым тихим, простым голосом заявил, что "видел". А затем, также совершенно просто, он описал весь наш предстоящий путь, который никто из местных жителей и не мог бы знать.

Конечно, путь был рассказан без названий, описательно. Но эти описания поражали своею точностью и характерностью. И морское путешествие, и пребывание в Париже; затем опять буря на большом море и затем Америка с любопытными признаками страны, где так много движения, огня и высочайших домов. Потом опять море, снег, страна со многими храмами и ручными животными. Затем следовали ясные намеки на Хинганские сопки, на многих людей, и хороших, и дурных. Затем шло описание другой страны с храмами и с большим изображением Будды, а там — страна, где живут в юртах и палатках, где много баранов и коней. Конечно, все характерные намеки сопровождались еще многими подробностями, усыпанными и своеобразными сравнениями, и жестами.