А ведь у меня там остался папа и брат… Как же я по ним скучала.

И сейчас слова преподавательницы о моей успешности, только сильнее огорчали меня.

Я снова окинула тоскливым взглядом свою темницу, которая вот уже пять лет служила для меня домом.

Здесь были все удобства, книги, телевизор, тренажеры для поддержания физической формы, душ, туалет, одежда, еда… Еду приносили каждый день по пять раз, строго по здоровому рациону. Так же я принимала витамины и прочую хрень, для поддержания полноценного питания.

Моя темница находилась в подвале, но в потолке был огромный, стеклянный люк, который пропускал ко мне солнечный свет. Иногда этот люк открывали, чтобы я могла подышать свежим воздухом. На улицу меня не выводили. Хотя я очень просила… Молила!

А ещё я просила о том, чтобы ко мне пришел мой похититель…

Я ненавидела его всей душой и предпочла бы никогда не видеть, но моя дальнейшая судьба зависела только от него, и я не оставляла надежд, что однажды он придет, и освободит меня… Освободит или, хотя бы скажет за что я здесь? Почему ОН меня так наказывает? Чем я провинилась перед ним?

Но Он не приходил. Ни разу не приходил с того дня, как похитил меня.

Пять лет прошло… Пять чертовых лет, которые я просидела в темнице.

Да, со мной занимались разные преподаватели, о моем образовании позаботились… Так же я выучила три иностранных языка и отлично научилась играть на пианино.

Я старалась, была отличницей, тщательно изучая мельчайшую информацию, которую в меня вкладывали.

Но толку в этом всем?

Толку в том, что я училась, старалась, работала над собой?

Если нет будущего, и я всю жизнь здесь просижу, то я не хочу так…

– Ну не плачь, дорогая… всё утрясется, - мягко сказала Алина Викторовна, когда она увидела мои слезы. После чего поднялась со своего стула и, подойдя ко мне, крепко обняла.

– Что утрясется? – спросила всхлипывая, на что женщина только устало вздохнула. – Пожалуйста… Скажите ему что я хочу с ним поговорить, - вновь попросила я о том, о чем просила каждый день.

– Ну ты же знаешь… Он не придет, - отвечает она, погладив меня по волосам.

Я отстранилась от нее и отвернулась.

– Я больше не могу так, - прошептала. – Если он не придет… Я больше не буду учиться, играть… есть!

Сегодня ровно пять лет, с того дня как меня похитили и я больше не хочу сидеть в этой клетке. Надоело.

Устала!

Не могу!

– Ты же понимаешь, что таким вот поведением ничего не добьешься? – с сожалением в голосе ответила Алина Викторовна. – Он не придет, даже если ты будешь умирать… Жить или нет – твой выбор. Он просто дает тебе все возможности и инструменты жить более-менее нормально.

Её слова ещё больше напускают на меня чувство обреченности.

Слёзы накатываются на глаза с новой силой.

– За что он так со мной? – спрашиваю шепотом. – За что…

– Ты же знаешь, что я не могу с тобой об этом говорить, - отвечает женщина, погладив меня по голове. – Но… Он не такой монстр как ты думаешь… Просто есть причины.

– Серьёзно?! Есть причины? Не монстр?!! – срываюсь, кричу, плачу. – Тогда кто он… Раз поступил так со мной?

– Успокойся, не кричи… Иначе снова пришлют доктора. Ты же не хочешь укол? – спрашивает она.

Не хочу! Эти их успокоительные уколы… Как же я их всех ненавижу!

– Уходите. Сейчас же… Я больше не буду играть! – говорю уже спокойно, но уверенно и твердо.

Алина Викторовну устало вздыхает и покидает мою темницу.

Я же ещё долгое время сижу и плачу, осмысливая свою жалкую жизнь и всё то, что происходит…

Нет выхода, только пустота…

Разве можно так жить?

Охваченная тоской и грусть, после воспоминаний о семье, я почти уже сдаюсь, но быстро беру себя в руки, дав себе мысленные наставления:

«Я сильная! Выдержу! Всё вынесу! И однажды выбравшись отсюда, отомщу ублюдку сполна! А я выберусь! Клянусь, выберусь!».

Чтобы не поддаваться угнетающим мыслям и вернуть себя в тонус, я отправилась на беговую дорожку, на которой обычно бегала по несколько часов в день. Выматывала себя настолько сильно, что дурным мыслям не было места.