Ренелин Наджелайна — кошмар любого преподавателя. Наследница древнего рода, неукротимая бунтарка и обладательница смертоносной огненной магии. Два года назад ее пламя стерло с лица целый корпус, и теперь в академии магических искусств ее боятся все — от первокурсников до ректора.
Но отчислить «принцессу» нельзя. Остается только найти преподавателя, достаточно смелого (или безрассудного), чтобы ее укротить.
Хаталь Авельтан — молодой магистр с репутацией ледяного перфекциониста. Его холодная вежливость и безупречный самоконтроль — полная противоположность огненной стихии строптивой ученицы. Когда ему поручают "перевоспитать" самую проблемную студентку академии, он даже не подозревает, во что ввязывается.
Ренелин привыкла, что все от нее шарахаются. Но новый наставник не только не боится ее огня — он смеет ей возражать, ставить оценки и требовать выполнения заданий.
Когда древний заговор угрожает самому существованию академии, а темные силы пытаются использовать мощь Ренелин для пробуждения забытых могущественных магов, им придется забыть о противостоянии. Ведь иногда только тот, кто способен тебя поджечь, может тебя и спасти.
Магическая академия, где каждый урок — это поединок характеров. История о том, как найти баланс между силой и контролем, гордостью и уязвимостью, и о любви, которая вспыхивает даже тогда, когда кажется невозможной.
Глава 1
Ненавижу начало учебного года.
Вот честно, ненавижу. Всю эту суету, дряхлеющих преподавателей, каждый год вещающих одно и то же. Тянет в сон.
— … и верим, что вы не посрамите славное имя нашего учебного заведения.
Ага, сказал ректор заведения, которое выпускает ведьм и колдунов. В приличных мирах в тебя бы просто не поверили, ректор Рахрам Кроун, а ты тут, вытираешь перепончатой лапкой вспотевшую зеленую лысину и что-то там ворчишь.
В зале тьма народищу, вон желторотый первый курс нетерпеливо мнется у самой сцены. Копытом землю роет. Ох, давно ли сама была такая.
— Рен, ты там чего? Давно вступительную речь не слышала?
Лаар ко мне все же протиснулся.
О, и это стенобитное орудие вполне по-братски хлопнуло по плечу. Я карикатурно сложилась, делая вид, что он сломал всю правую часть меня, и что это больно. Но Лаарыч ни разу не смутившись, взял под ручку.
— Пойдем, а?
— Куда ты меня тащишь?
— Расскажу по дороге.
— Сейчас ректор будет новых преподов представлять, у нас вместо Огневаты профильный предмет, а у меня, напомню некоторым, это стихийная магия, должна вести другая в этом году, я хочу на нее взглянуть.
— Да ладно, насмотришься за год, — Лаар делает приглашающим жестом открывает дверь актового зала.
И вот мы в коридоре. Лаарыч прошел вперед, едва не снося дверь, расталкивая мальчиков, смотрящих на меня с надеждой: авось приглашу вечером к себе.
Аахх, размечтались.
Вам что, разборок с моим прекрасным братцем — на минуточку, советником нынешнего президента, не хватает? Килиар, говорят, между прочим, страшен в гневе. Я проверяла. Ничего, да, без подготовки вряд ли кто потянет. Так что нет, сегодня не приглашаю, не пополняю кладбище сокурсников.
А то он ведь любого третьекурсник, пожалуй, на одну ладонь положит, а другой прихлопнет.
Лаар медленно и важно, защищая меня от раздевающих взглядов, прошел по этажу мимо преподавательской. Спешно поздоровался с пролетевшим мимо физруком, едва, кстати, не задевшим крылом его могучие плечи, усиленно стянутые сшитой явно на заказ серой формой.
— Ну чо, рискнем? — спросил друг, ныряя за блестящую металлическую дверь служебного женского туалета и меня утягивая туда же.
Еще секунда, и он уже приваливается к двери с другой стороны, запирая ее надежнее любой защелки, и достает из кармана вожделенные тонкие белоснежные палочки — сигареты явно принадлежат маме Лаара.
И она ничего не скажет, даже если обнаружит пропажу.
Сама, небось, от мужа скрывает, что покуривает.
Меня другое беспокоит. Мне ж еще год в этой конторе ломать комедию с нехитрым названием «студентка Наджелайна». И наказание за вот эту блаженную затяжку может быть несколько суровее, чем предполагаю. Сквозь дым мир не так мрачен, конечно.
— Хорошо, да, Рен?
Лаар пробует пускать колечки, смеется, ничего не выходит.
— А что там новый преподаватель, ты не в курсе, да?
— Не в курсе.
— Ну там мутная история, кажется, он молод, и его по блату взяли.
— Даже так? Молод, хорош собой? — я снова затянулась. — Может еще и холост?
— Кто знает…
— Держу пари, уволится он из нашего непосрамленного учебного заведения. Быстро.
— Ты, что ли, доведешь? — посмеивается Лаар.
— А хоть бы и я. Спорим, уволится как максимум в конце учебного года?
Лаар с готовностью протянул ладонь.
— На что спорим?
— Проиграешь, с тебя пять свиданий.
— Вах-вах. Ладно, идет, — я немедленно ударяю по его раскрытой ладони…
Но Лаар уже занят не мной.
А чем-то за моей спиной. Я поворачиваюсь в полной уверенности, что сейчас увижу что-то фееричное, но чтоб настолько! Из дальней серебристой кабинки появляется…
Физрук. Но это женский туалет, это…
У меня даже подобия удивления нет. Я поворачиваюсь к Лаару.
— Дружок, а что мы курили?
— Сигареты, — искренне удивляется он, подхватывая, потому что моя реальность просто рвется к чертовой матери с диким треском. А еще, мне кажется, я немножко вижу вчерашний кошмар с серыми тенями и тем, кто не отражается в зеркалах.
— Я спрашиваю, что вы делали в женском туалете, студент Озола?! — грозный крик физрука пронзил бы кого угодно разрядами электрического тока, никак не меньше.
— Ну… Господин Артеон, я…
И все. Стоит, наверное, краснеет. А я слышу, как гневно хлопают крылья. Пришлось открыть один глаз, оценивая обстановку. Надо мной — зеркальный потолок, отражающий меня, собственно, тощую съежившуюся фигурку, утопающую в белом мехе пангоры на учительском диване, и затылок Озолы, виновато стоящего напротив стола и смотрящего в пустоту.