— Да не за что, — отвечаю ей, натянув улыбку еще больше. — Слушайте, Вероник, а можно я сейчас пойду домой? За свой счет вам напишу, — заканчиваю, хлопая ресницами.

— Плохо себя чувствуешь? — уточняет, взглянув на мои живот, словно на вид может такое определять.

— Ну… — начинаю и хочу уже соврать, но язык не поворачивается сказать ложь той, которая всегда мне помогает. — Честно?

— Честно.

— Меня преследует бывший, — признаюсь ей, убрав улыбку и грустно поджав губы. — И… и я хочу от него сбежать.

— Кирилл Витальевич? — хмыкает она, называя имя, которое я совсем не ожидала услышать от нее. Ее губы трогает легкая улыбка.

— Ага, — киваю. — Как догадались?

— Видела, как ты с Лизой уезжала на машине, а он следом за вашей машиной бежал, — вспоминает она с ухмылкой. — Было забавно.

— Отпустите? — спрашиваю ее, включив жалобные глазки.

— Я предлагаю тебе немного иной выход, Анастасия, — делает шаг ко мне.

— Какой?

— Ты беременна, — отвечает она, но говорит тише, чтобы никто не слышал. — Мне нужны кое-какие справки от тебя для личного дела. Чтобы потом в суматохе не делать это все, — говорит, оглядевшись по сторонам и заговорив еще тише: — Едешь в нашу клинику. Я им сама наберу и скажу что нужно.

— А за свой счет? — уточняю также тихо.

— Оформлю как полурабочий день, — произносит Вероника, пожав плечами. — Как и в любую другую комиссию. А это именно комиссия.

— Спасибо, Вероник, — искренне ее благодарю.

— А мой телефон где? — спрашивает, сделав шаг от меня.

— А?

— Ну, я давала тебе подержать свой телефон, чтобы кровью его не запачкать, — уточняет, но я уже поняла, о каком именно телефоне она.

— Он в вашем кабинете, — выдавливаю улыбку, не зная, как дальше признаться. — У Кирилла Витальевича.

— То есть он настолько буквально тебя преследует? — удивленно тянет.

— Ага.

— Ясно, — бросает, хохотнув. — Пошли, переоденешься, уйдешь, и тогда я войду в свой кабинет, — разворачивает меня в сторону раздевалки. — Ой, люблю смотреть за влюбленными.

— Мы не влюбленные! — возмущенно протестую.

— Но были когда-то, — бросает, с чем я полностью согласна. — И будь тебе все равно, ты бы не бежала.

— Вы просто с Медведевым не встречались, — хмыкаю на ее заявление. — Ты от него не бегаешь, а сбегаешь.

— Настолько плох? — открывает для меня дверь, пропуская вперед.

— Не сказала бы, — тяну задумчиво. — Но не самый умный представитель мужского пола.

— У всех свои сложности, — заявляет, ухмыльнувшись. — Мой отец, например, слишком прямолинеен. Может матери в лоб сказать, что в этом платье все ее лишние килограммы видны. Как понимаешь, скандалы у нас дома часто. И ведь сколько раз просила его промолчать. Нет! Он такой!.. Мама злится, но прощает его. Потому что, как она сама говорит, мужчины устроены иначе… Они дети в теле взрослого сильного мужика.

— Этот приревновал меня. Решил, что я ему изменила. Прогнал, — делюсь. — А теперь бегает…

— Осознал ошибку?

— Да, — киваю. — Но все равно убить его хочется за то, что решил, что я на такое способна. Я и измена! Нет! Никогда.

— Согласна, — вздыхает девушка. — Но иногда ситуация бывает не настолько прозрачной, как тебе кажется. Наговорить могли те, кто недолюбливает тебя. И подставить так, что любой поверит в то, что ты убила кого-то, а не только изменила.

— Врагов у меня нет, — задумчиво тяну. — Ну, кроме нашего шеф-повара, но на такое он не способен… наверное.

— А у Кирилла Витальевича?

— Не думаю…

Кирилл

Выхожу из кабинета управляющего и оглядываю всех работников, ища взглядом Анастасию.

— Парень, — подзываю того, кто ближе ко мне. — А где Сальская?

— В раздевалке. Ее Вероника домой отпустила.

— Отпустила?.. — шепчу, не понимая ничего. — А как же телефон?..

Ну я тебе сейчас устрою!

Обвести меня решила?!

Врываюсь в раздевалку, готовясь придушить двух женщин, решивших меня развести. Но управляющую могли развести так же, как меня. Поэтому ее смерть еще под вопросом.

Вхожу, но внутри застаю лишь Веронику, сидящую на скамейке.

— Где она?! — недовольно тяну, спрашивая про беглянку.

— Ушла минуту назад, — пожимает плечами.

— Мы еще с вами, Вероника, поговорим на эту тему, — заявляю, грозно помахав пальцем. — Я думал, вы на моей стороне, — разворачиваюсь и иду на выход.