— Кажется, шум затихает, — произносит девушка. — Думаешь, они перебили друг друга?

— Не, скорее от самых слабых избавились.

Потасовка трупоедов закончилась чавканьем и скулежом, доносящимся в ночи. Их определённо стало меньше, но они всё равно загрызут нас как два сладких куска мяса в меду. До тех пор, пока они не пойдут спать — нечего и думать, чтобы слазить.

Мы со Светозарой продолжаем сидеть и слушать. Только это нам и остаётся. Сидим так долго, что со временем успокаиваемся и даже перестаём обращать внимание на тварей внизу. Мы будто отдыхаем на лавочке в селе после тяжёлого трудового дня, а весь этот рык и завывания — всего лишь причуда ветра.

Оказывается, к любой опасности можно привыкнуть, если быть к ней достаточно близко очень долго. Если спуститься вниз — трупоеды тут же вызовут ужас и желание унести ноги, но сейчас, пока мы на самой вершине огромного дуба, чудища кажутся маленькими и безвредными.

— Я себе уже весь зад отсидела, — жалуется Светозара.

— Я тоже.

— А пошевелиться боюсь. Вдруг ветка обломается.

— Можешь слезть пониже, где они потолще.

— Поближе к трупоедам? Нет уж, спасибо.

— Тогда не жалуйся.

— С чего это вдруг? Мы тут застряли до утра, так что я могу жаловаться сколько душе угодно. А тебе придётся слушать.

Однако стоило нам только расслабиться, как со стороны доносятся странные звуки. Хруст ломаемых деревьев, вырываемых из земли корней. Ночь выдалась пасмурная, да и луна в небе представляет собой лишь полукруг, поэтому мы видим очень и очень мало. В основном сидим и слушаем.

Что-то приближается.

Какое-то огромное существо, сносящее на пути скрюченные деревья. Медленно идёт, неспешно.

— Это что за херотень? — спрашивает Светозара.

— Можешь зажечь что-нибудь, чтобы мы осмотрелись?

В темноте девушка отламывает от дуба несколько тонких веток и поджигает их, сложив вместе. Получается дурацкий вид факела, пускающий больше дыма, чем огня. В носу тут же начинает першить.

Но даже полученного света хватает, чтобы разглядеть, как сквозь лес движется туман, застилает всё пространство внизу, делая трупоедов невидимыми. При этом его так много, что он поднимается всё выше и выше. Вскоре мы со Светозарой оказываемся окружены белым непроглядным облаком. Весь наш мир сузился до двух человек и дерева между ними.

В ночи и без того ничего было не разглядеть, а теперь тем более.

И в этой получившейся белой каше, поглотившей весь мир, мы отчётливо слышим, как к нашему дереву приближается гигантское существо. Его шаги отдаются в воздухе шелестом листвы и хлюпаньем почвы.

— Что делаем? — спрашиваю.

— Погоди…

На какой-то миг мы замираем, вслушиваясь.

Сначала ничего не происходит, а потом что-то сильно ударяется в ствол нашего дерева. Крона резко качается в сторону, Светозара срывается со своей ветки, но я хватаю её за шиворот рубахи. Ткань в руке рвётся, но это даёт ей время, чтобы схватиться за ветку пониже.

— А-а! — орёт девушка.

Она глядит на свой мизинец правой руки, оказавшийся необычно выгнут в обратную сторону. Видимо, схватилась неудачно. Ничего, вернёмся домой — Федот вылечит. Осталось самое простое: дойти до села.

Тем временем тварь снова ударяет в дерево, но мы на этот раз оказались готовы: я вцепился в ствол руками и ногами, то же самое сделала Светозара чуть ниже. Мы удержались, но деревом по лицу прилетело знатно. Даже в затылке зазвенело от удара.

— Надо убираться! — кричу.

— Куда?

— Не знаю, но оставаться нельзя!

— Попробуй перепрыгнуть на то дерево.

Девушка указывает на клонящуюся к земле сосну рядом с нами.

— Не могу, не вижу ничего.

— Так подожги! — велит Светозара. — Ты же сейчас тоже огнём управляешь.

Существо под нами хоть и сильное, но медлительное. У меня есть чуть-чуть времени, чтобы самому справиться с поставленной задачей.

Вытягиваю обе руки в сторону и приказываю огню появиться на дереве неподалёку от нас. Где-то там, в ночи, появляется лишь крохотная искорка. Мелькает и тут же исчезает, будто и не было её. Моргни и не успеешь рассмотреть.

Сука…

Не хочет сила ко мне приходить и всё.

Светозара же, наоборот, смотрит на нужное ей дерево. Её глаза загораются оранжевым огнём, это же происходит с целью. Корявая ель на отдалении вспыхивает как сухой куст. Это не сравнится с её способностями под действием осколка, но всё равно очень впечатляет. Совсем недавно она с трудом маленький огонёк поджигала, а теперь целое дерево постепенно охватывает пламя.

— Неплохо… — говорю.

— Прыгай! — велит Светозара.

Мы перепрыгиваем на согнутую сосну, а с неё на землю. Падение вышло неожиданно мягким: деревья в этой части леса совсем хилые, слабые.