Боевой дед усмехнулся, открыл шкатулку и выбрал кубик малахириума самого тусклого цвета.

— Ну, дерзай, смельчак.

Осторожно взяв кубик за серебряную оправу, я пошёл на позицию. Стоило зажать малахириум в кулаке, как руку пронзила тонкая невидимая игла, а по коже побежали мурашки. Под ложечкой засосало, и в груди заныло знакомое чувство — точно такое же, как при касании родового истока. Только волшебная сила была не тёплая и родная, а холодная и «казённая», начисто лишённая обертонов.

— Что, не выходит? — за спиной раздался насмешливый голос коменданта.

Не обращая на него внимания, я вскинул руку и сразу же представил символы. Аз. Еры. Зело. Глаголи!

Я непроизвольно моргнул, когда яркая шаровая молния сорвалась с моей руки и с резким свистом врезалась в мишень, полыхнув огнём. И никакого паразитного дыма от слабой концентрации, который здесь называют «юшкой». Меня в своё время брат с отцом гоняли до седьмого пота, пока я не научился работать чисто.

— Скуратов.

Опустив руку, я обернулся к коменданту.

— А я-то думал, — прищурившись, он разглядывал меня, будто заново увидел, — откуда мне знакома твоя фамилия? Не ожидал увидеть здесь столбового боярина.

— Бывшего.

— Да понятное дело. Настоящим на государевой службе делать нечего. — Бывший боевой государев маг помолчал немного и спросил: — А ты не хочешь в армии послужить? Дельным магам там всегда рады и на чины скупиться не будут. Да и я бы за тебя слово замолвил перед генералами.

— Благодарю покорно, Игнатий Лаврентьевич, но вынужден отказаться. Я уже избрал службу и не собираюсь её менять.

— Как знаешь. Но если надумаешь, приходи.

«Ага, уже бежим, волосы назад, — буркнул Захребетник. — Мечтаем просто по дальним гарнизонам мотаться».

Я был с ним полностью согласен. Армия, конечно, место престижное, но мне примера Зубова хватает за глаза. Да и магия не моя стихия, если уж по-честному. Не хватит у меня способностей стать настоящим разрушителем.

«Спорное утверждение, — снова вылез Захребетник, — но в любом случае в армии тебе сложнее будет выполнить наш договор».

— Доделывай упражнение, — разочарованно скомандовал комендант, — и можешь идти. Всё равно учить тебя нечему.

Мне тоже не хотелось здесь задерживаться, так что я поочерёдно создал малый защитный купол и «оглушалку». Отработал чисто, как положено, без тухлого запашка. Но едва только закончил, как Захребетник опять напомнил о себе.

«Там в малахириуме кое-что осталось. Забери на всякий случай».

— В каком смысле?

«Ты же боярин, у тебя внутренний резерв есть. Вот и перекачай туда энергию из кубика. Ой, да что я объясняю!»

Он перехватил управление, и я почувствовал, как из кубика по руке вверх потёк холод.

«Понял, как надо? В следующий раз сам будешь делать».

Когда я сдавал малахириум коменданту, то оказалось, что кубик сменил цвет, став из бледно-зелёного практически белым с тонкими тёмными прожилками.

— Ты смотри, весь разрядил, — покачал головой бывший боевой маг. — Какой шустрый, однако. Ладно, у меня этого добра много, не жалко.

В этот момент я ощутил внутренний запас сил, изрядно пополнившийся «казённой» магией. Мятной и холодноватой, но тем не менее действенной. И что самое удивительное, я мог её использовать для «фокусов», вбитых в меня братом.

«Понял, наконец, — довольным тоном отметил Захребетник. — Тебе не обязательно таскать с собой эти камешки, чтобы магичить. Прикоснулся и выпил их про запас. Только не говори никому, а то проблем не оберёмся».

Мы вернулись к коляске, где Саратовцев уже извёлся от ожидания. Комендант сухо попрощался и ушёл к себе в домик, не сказав больше ни слова.

— Не обращай внимания, он дядька хороший, но уж больно нудный. Пока зачёт примет, так всю душу вынет. Всё, давай садись и поехали, нечего тут больше делать.

Саратовцев велел Кузьме отвезти себя в тот трактир, где мы обедали. Он и меня звал с собой «посидеть за штофом», но я отказался. После занятий магией мне страшно хотелось спать, да Захребетника я не хотел провоцировать. Кто его знает, на какие подвиги может потянуть эту сущность после пары рюмок? Нет уж, мне его и на трезвую голову хватает за глаза.