Шрифт:
– Я понимаю тебя, Серго, но ты ведь видишь - мы без тебя как малые дети...Ты же знаешь, я дружбу умею ценить...
– Да не в этом дело!
– Карташов хлопнул себя по ляжке.
– Дальше-то что? Я с твоими делами свободно могу снова загреметь за решетку, а мне этого не хочется.
– Ладно, Серго, делай, как знаешь, только оставь мне сигареты.
Последовала пауза, первым ее нарушил Карташов.
– Видно, чертяка, я на свою беду тебя встретил, - Карташов без рук высморкался и рукавом подтерся...Уселся за руль.
– Говори, куда ехать...
– Спасибо, старик. Поезжай, я тебе буду суфлировать, но сначала помоги поудобнее устроить Васю, он меня буквально придавил.
– А тебя самого, куда шибануло? Я думал этот фраер с пушкой тебя изрешетит, выпустил целую обойму...
– Ему, наверное, помешало солнце. Я был на крыльце, а позади меня огромная витрина, как прожектор...Падая с крыльца, я подвернул ступню и ушиб плечо. Но это не страшно, вот мои ребята получили по высшему разряду...
Карташов подал машину назад и, обогнув бетономешалку, выехал на улицу.
– Сейчас направо, в первый проулок, - подсказал Брод . Его голос совсем увял и он, глубоко затягиваясь сигаретой, испытывал физические муки. Он ощупал щиколотку - нога распухла и начала деревенеть.
Карташов думал о своем. Он представил растерянный вид сестры, ее метание по вокзалу. Она знала, что он в Москве не в гостях, а на нелегальном положении.
– Впереди гаишники, - сказал Карташов, хотя Брод и сам заметил перетянутых белой портупеей двух милиционеров. Они стояли возле серебристого BMW и один из них проверял документы.
– Если будут останавливать, не бери их в голову, - сказал Брод.
– Давай по газам и через площадь гони вон к той многоэтажке.
Карташов скинул скорость, затаив дыхание, приближался к патрулю.
– На всякий случай имей в виду - у Вадима в кобуре пистолет "глок". Надеюсь обращаться с ним умеешь, - в словах Брода звучала напряженная ирония.
– Сегодня мне это не совсем кстати, имею другие планы...
– А тебе все равно возвращаться на вокзал нельзя.
Они без проблем миновали пост, но облегчения Карташов не получил.
– Пожалуй, ты прав, мне сегодня туда соваться не следует.
– Забудь об этом и на ближайшую неделю, - сказал Брод.- Менты и фээсбэшники там будут ошиваться, еще как минимум, три-четыре дня. Тем более, нас там видели таксисты и, будь уверен, фотороботы уже готовы...Сейчас, Серго, сворачивай к тому перекрестку и сразу - направо. Этот бульвар упирается в Кольцевую дорогу, а там уже недалеко Новое Тушино.
Водитель застонал, сделал мучительное движение рукой. С трудом донес ее до груди и успокоил на лацкане пиджака.
– На, положи ему в рот валидол, - Брод протянул таблетку, однако зубы у водителя были плотно сжаты и таблетка, разломившись, упала ему на колени.
– От болевого шока валидол не спасет, - сказал Карташов.
Они выехали на четырехрядную улицу и в автомобильном угарном потоке устремились за город. Примерно, через полтора часа езды позади осталось Юрово, Курино, Путиловское шоссе. Вскоре они въехали в Рождествено. Припарковались на 2-й Муравской улице, рядом с аптекой.
– Купи, Сережа, много бинтов, йода и пачку бактерицидных пластырей. Спроси какой-нибудь антибиотик в ампулах и десяток одноразовых шприцев... И что-нибудь попить... На, возьми, деньги...
Когда Карташов выходил из машины, Брод предупредил:
– Слышь, Серго, только пожалуйста, долго не задерживайся, пацанам больно, - в голосе Брода слышалась скрытая угроза.
Зажав в руке пухлое портмоне, которое ему дал Брод, он пересек улицу и вошел в двухэтажное здание из белого кирпича...
...Особняк Брода находился в двух километрах от Рождествено, в очень укромном и зеленом Ангеловом переулке. Дом стоял в лесопарковой зоне стандартное, с точки зрения новых русских, капитальное строение из красного кирпича. На вид - тяжеловесное, с узкими окнами-бойницами и огромной аркой, под которой затихли в полдневном зное балконы.
Они въехали за высокий, тоже из красного кирпича, забор, на территорию, еще хранящую следы незаконченной стройки. Однако гараж и хозблок с примыкающей к нему баней, судя по протоптанным и наезженным следам, уже функционировали...
Машину оставили за домом, в тени старых лип, вокруг которых монотонно жужжал пчелиный рой. Пахло теплыми ароматами скошенной травы, медом и полевыми цветами. Разросшиеся вдоль задней стены гаража огромные лопухи напоминали Карташову деревню его детства, куда их летом вывозили из детдома. Но там еще много было стрекоз, а по вечерам, в речных туманах, пел оглушительный хор лягушек...