«Террор есть естественный продукт существующего строя, и он будет продолжаться. Среди русского народа всегда найдется десяток людей, которые настолько преданы своим идеям и настолько горячо чувствуют несчастье своей родины, что для них не составляет жертвы умереть за свое дело.
Таких людей нельзя запугать».
Александр Ульянов, 1887 год
Эдуард Тополь
«…мы бродим из края в край, мы бормочем
заклинания, мы чертим крючки на козьей шкуре.
Но жить будет только то, что я закрепил
в молитве и записал на лоскуте кожи:
это и назовут люди правдой,
а все остальное – дым».
Из романа «Самсон Назарей»
Владимира Жаботинского
Часть I.
Убить императора
Глава 1.
Такова «народная воля»
Морозным утром 19 января 1879 года, по пути из Крыма в Санкт-Петербург, императорский поезд Александра II сделал короткую, для заправки углем и водой, остановку на харьковском железнодорожном вокзале. Точнее, поездов было два – один государев, с третьим императорским вагоном, а второй – свитский, то бишь со свитой царя и багажом.
Но за несколько минут до отправки из Харькова из кабины локомотива свитского поезда спрыгнул на платформу и бегом промчался к третьему вагону царского состава тридцатилетний полковник Петр Черевин, командующий Собственным Его Императорского Величества конвоем. Миновав могучих гвардейцев охранного батальона и войдя в вагон государя, полковник вытянулся по стойке смирно и сообщил императору, сидевшему в кресле с газетой «Петербургские ведомости» в руках:
– Ваше величество, позвольте доложить. Ехать не можем – локомотив свитского поезда неисправен.
Погладив лежавшего у его ног любимого, хотя и беспородного пса, шестидесятилетний черноволосый и уже с залысинами Александр Николаевич поднял глаза на полковника:
– Вольно, Петр Александрович. А мой локомотив исправен?
Черевин расслабился, сменил тон:
– Конечно, ваше величество.
– Так поехали, – мягко сказал государь. – А свитский исправится и догонит.
– Но ваше величество, – произнес полковник. – В целях безопасности свитский поезд всегда идет впереди вашего, так положено.
Александр с улыбкой огладил бороду:
– Это мною положено, полковник. А нынче я спешу, у меня куча дел в Санкт-Петербурге.
И через полторы минуты, с паровозным гудком и в кубах пара, царский поезд с императорским вагоном отправился со станции…
Через 15 часов, преодолев 730 километров, он катил уже в подмосковных лесах, гудками и перестуком колес тревожа спящие в ночи села и деревеньки.
На одном из последних, пред Москвой, перегонов, в кустах рядом с железнодорожной колеей, Тимофей Михайлов, 30-летний член террористической организации «Народная воля», услышав шум приближающегося поезда, поднес к глазам тяжелые, луковицей на цепочке, часы. «Отлично! – сказал он трем своим товарищам. – Точно по расписанию! Но первый поезд пропускаем, он свитский. А наш тиран, трус, едет во втором…»
Поезд проносится мимо кустов с заговорщиками и, подняв снежную замять, с паровозным гудком исчезает в еловом лесу.
Заговорщики ждут, Михайлов снова смотрит на часы…
Вот и второй поезд!
Пропустив локомотив, Михайлов кричит на ухо второму заговорщику: «Жми!» Тот резко дергает шнур к взрывателю под железнодорожной колеей и…
Мощный взрыв сотрясает ночной воздух, вагоны с грохотом и скрежетом валятся, сталкиваются и крушат друг друга…
В опрокинутом паровозе начинается пожар…
Огонь возникает и в рухнувших смятых вагонах…
Сотрясенные придорожные сосны и ели осыпали на заговорщиков тяжелые шапки снега, но, глядя на дело рук своих, они улыбаются от счастья – наконец, с четвертой попытки, то, ради чего сидит в Петропавловской крепости Сергей Нечаев, духовный отец «беспощадного терроризма» и основатель общества «Народная расправа», – свершилось! Уничтожение царя воодушевит народ на революцию, которая «в корне уничтожит всякую государственность». Да здравствует свобода и власть народа!…
А утром в Москве, на Курском вокзале, полковник Черевин заикаясь доложил Александру II: «В-ваше в-величество! Наш свитский поезд взорвали. Опять на вас покушенье было… – И перекрестился: – Слава Господу, уберег Всевышний!…»
Действительно, Всевышний, провидение или случай в четвертый раз уберегли Императора Всероссийского, Царя Польского и Великого князя Финляндского Александра Освободителя, избавившего крестьян от крепостного права, реформатора российских финансовых, армейских, судебных, земских, образовательных и цензурных учреждений. По странной российской манере, таких палачей и распутников, как князь Владимир, царь Петр Первый и императрица Екатерина, в народе именуют Великими, а реформаторов, которые пытаются оживить страну озоном либерализма, награждают презрительными прозвищами: Вешатель, Мишка Меченый, Минеральный секретарь – и жаждут их физического уничтожения.