Умело разливая молоко, рисуя на пенке изысканные сердечки, я старалась не впадать в панику. Каждый заказ — ритуал, позволяющий сосредоточиться, контролировать себя, сдерживать нарастающую тревогу. Запах свежемолотого кофе — обманчивый, он не мог заглушить давящее чувство ожидания, опасности.

Но несмотря на суету, к вечеру время словно замедлилось. Мои мысли — уже не мысли, а тревожные, пульсирующие опасения. Давление усиливалось, сжимая в тисках. Я закрывала кофейню, прибирая помещение, запирая дверь и выходя на улицу — сжимая в кармане флешку — ключ к хорошей жизни, к спасению.

Выходя на улицу, ощутила на себе пристальный, холодный взгляд. Неприятное, давящее чувство охватило, заставляя меня содрогнуться от ужаса. Огромный, чёрный внедорожник Lexus LX, с тонированными стёклами, припаркованный через дорогу, излучал угрозу. Сердце заколотилось, в жилах вскипела волчья кровь. Опасность! Острая, неотвратимая.

Я ещё не успела сделать и шага, как двое громил в чёрном — высокие, крепкие, с бесстрастными, холодными лицами — перегородили мне дорогу. Их появление — внезапное, резкое, лишающее возможности высвободиться. Прежде чем я смогла что-либо додумать, они схватили меня, скручивая руки за спиной.

Их хватка — сильная, болезненная, не оставляющая надежды на освобождение. Ужас — кипящая лава, раскалённая, неуправляемая. Страх — давящий, душащий. Они держали меня крепко, не давая вырваться. Их сила — непреодолимая. Ненависть — раскалённый металл, расплывающийся внутри.

Я очнулась уже в салоне Lexus LX. Запах дорогой кожи, сигарного дыма и чего-то ещё, едва уловимого, хищного, вызывал тошноту. Давящая, тяжёлая атмосфера излучала угрозу.

— Добрый вечер, мисс Холливел. Или, лучше, — «Тень»? — произнёс мужчина, сидящий напротив.

Его голос — низкий, с металлическими нотками. Взгляд — безжалостный, пронзительный, заставляющий меня содрогнуться. Его аура — властная, давящая, наполняющая воздух леденящим холодом и агрессивной энергией. Как омега, я ощущала его дикое, беспощадное доминирование. Его взгляд — приказ, вынуждающий меня подчиниться.

— Здравствуйте, — прошептала, вжимаясь в кресло.

— Хороша, ничего не скажешь, — он ухмыльнулся, выпуская клубы едкого, горького дыма. — Но недостаточно.

— Зачем я вам? — спросила я, стараясь сдержать панику.

— Прямолинейность — это похвально, Клэри, — ответил мужчина, откидываясь на спинку сиденья, всматриваясь в меня тяжёлым, неотпускающим взглядом. — Мне нравятся дерзкие омеги.

Адреналин пульсировал в крови. Его взгляд — бурав, проникающий под кожу, выворачивающий наизнанку.

— Ты можешь быть мне полезна, — протянул Маркус, поигрывая маленькой серебряной флешкой. Его взгляд — авторитетный, давящий, пугающий. — У тебя есть талант, Клэри. И я его использую.

С глотнула. Маркус Роулингс, могущественный альфа, решил разобраться со мной.

— В чём? — прошептала, улавливая жуткий подтекст.

Паника — волна, накрывающая с головой. Схватываю каждое слово, понимая, что ответ мне не понравится.

— Мне нужна кое-какая информация, достанешь её, и я забуду о том, что ты забрала мои деньги, — проговорил он с хищной, насмешливой усмешкой.

Руки дрожали, сердце бешено колотилось. Леденящий ужас — пронзающие тело. Маркус знает, как управлять мной. Мысли путаются, запутываются, будущее зависит от его решения.

— Сделка, — прошептала, сжимая кулаки. — Хорошо. Я сделаю.

Маркус кивнул, удовлетворённо. Его глаза — сверкающие, жадные. Я стала заложником его коварных планов, и теперь мне придётся выполнить то, что он просит.

— Вот и прекрасно, Клэри, завтра в моём кабинете, — бросил Маркус, даже не глядя на меня. Его властный, безжалостный тон — удар, осаждающий, не оставляющий шансов на сопротивление

Один из его громил, словно считывая мысли хозяина, открывает передо мной дверь.

Вышла на улицу. Чёрный внедорожник срывается с места, оставляя меня глотать выхлопные газы — горький привкус свободы.

Воздух на улице — ледяной, пронзительный. Свободна… Но только до завтра. Маркус не отпустит меня так легко. Его жуткий, пугающий образ — призрак, преследующий меня. Я осматриваюсь, направляясь домой, зная, что это лишь временная передышка.

Мы с мамой живём недалеко от города, в тихом, спокойном районе. Маленький, но уютный дом нам остался от родителей мамы. У меня всегда была своя комната — мое убежище. Я открываю калитку, прохожу по дорожке, поднимаюсь по ступенькам, открываю дверь. Знакомая, успокаивающая атмосфера окутывает.