«Авдеев прав», – пронеслофрагсь в голове.

Он увидел то, что я годами прятала под слоем строгого дресс-кода и дежурных фраз.

Прав, но меня все равно что-то стопорило.

«Открыться ему? – пальцы нервно поправили прядь волос. – Он же начальник. Один неверный шаг – и все рухнет. Работа, стабильность, уважение коллег…».

Другая же часть меня настойчиво шептала:

«А если не рискнуть? Так и останешься серой мышкой, которую никто не замечает».

Воспоминание о голосе Авдеева, низком и настойчивом, заставило кожу покрыться мурашками:

– Ты никогда не хотела плюнуть на устои? На правила? М?

Он говорил это, не сводя тяжелого взгляда, и в тот момент мне казалось, будто он знает всю мою подноготную.

Знает о тех мыслях, что крутятся в голове по ночам.

О том, как недавно после разговора с Алсу из любопытства представляла его руки на своей талии, губы на шее…

«Может, хватит быть трусихой? – сжала кулаки. – Он хочет узнать, какая я на самом деле. А я… хочу его самого».

Последние сотрудники разошлись, а я задержалась якобы из-за отчетов.

Сейчас или никогда.

Я встала из-за стола, проверила макияж через зеркальце. Отлично.

Потянула края блузки, чтобы вырез смотрелся чуть смелее.

Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в пустом коридоре.

Постучала в кабинет Авдеева.

Боже, что я делаю?!

Но отступать было поздно.

Дверь открылась.

Никита сидел за столом, свет настольной лампы отбрасывал резкие тени на его скулы. Он поднял глаза – и в них мелькнуло удовлетворение.

Я замерла на пороге, внезапно ослепленная сомнениями.

Ошибка. Это ошибка. Надо уйти, пока не…

Но Авдеев уже встал. Приближался, как хищник, уверенный, что поймал свою добычу.

– Ты боишься? – его голос стал тише. – Не надо.

Шаг.

Еще шаг.

Он приближался, и с каждым мгновением мое сопротивление таяло.

«Останови его. Скажи нет», – шептало здравомыслие.

Авдеев стоял так близко, что ощущала тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки. Мужские пальцы неторопливо скользнули по моему запястью, и я не отдернула руку.

Мое дыхание участилось.

«Почему я не ухожу?» – пронеслось в голове, но тело будто не слушалось.

– Ты не случайно здесь, – прошептал Никита, и его губы почти коснулись моего уха. – Я знаю, чего хочешь, но скажи это вслух.

Его слова обожгли сильнее прикосновений.

Я действительно хотела…

Хотела его власти, внимания, этого опасного возбуждения, которое пульсировало внизу живота.

Набравшись смелости, вскинула глаза и посмотрела на начальника с вызовом.

– Хочу, чтобы ты поцеловал меня, – уверенно произнесла, внутренне похвалив себя, что голос не дрогнул от волнения.

Усмешка Авдеева заставила кожу покрыться мурашками.

– Ты уверена, что хочешь только поцелуя? – пальцы Никиты скользнули по моей щеке, останавливаясь у подбородка. – Видел, как ты задерживала дыхание, когда я наклонялся к тебе на совещаниях, а твой взгляд падал мне на губы.

Я почувствовала, как горячая волна стыда и возбуждения накрывает с головой.

Он видел. Все это время ничего от него не ускользнуло.

– Может, скажешь, чего еще хочешь? – его голос стал грубее, а пальцы слегка сжали подбородок. – Или мне нужно угадывать?

Он бросал вызов.

– Я хочу, – намеренно растягивала слова, наблюдая, как его зрачки расширяются, – чтобы ты прижал меня к стене. Целовал. Ласкал. Раз за разом. Хочу, чтобы потом все в офисе догадывались, чем мы занимаемся, но никто не осмеливался спросить.

Авдеев резко перекрыл мою речь поцелуем.

Грубым, властным, голодным.

Его руки сомкнулись на моей талии, притягивая к себе так резко, что едва не выбил из меня дух.

– Уже лучше, – он оторвался, чтобы провести языком по моей нижней губе.

Похвалил и я действительно набралась смелости.

– Сними с меня юбку, – прошептала прямо в его губы.

Пальцы Авдеева скользнули по молнии юбки, но не стали растягивать. Вместо этого мужчина отстранился, оставив между нами холодное, мучительное расстояние.

– Ты уверена? – спросил он с притворной невинностью, будто не чувствовал, как дрожит мое тело.

Я стиснула зубы.

Издевается гад.