Роза забеременела уже в первую брачную ночь, и Дензил вернулся в Америку один: жена и ребенок должны были последовать за ним, когда Роза почувствует, что достаточно окрепла для такой поездки. Вот как случилось, что мать Уолта Розамунда родилась в Англии. Она совсем не помнила Сен-Джаст — городок, в котором родилась, — ей было всего два года, когда Роза наконец набралась мужества, чтобы расстаться с родителями и отправиться в великое путешествие через океан.

От раннего детства в Калифорнии у Розамунды остались только счастливые воспоминания, но затем почти одновременно приключились три катастрофы.

Владелец шахты Эмпайр Уильям Борн, убитый скорбью после смерти единственной дочери Мод, утратил всякий интерес к своему бизнесу и закрыл шахту. В последний рабочий день Дензил упал и заработал смещение диска — к работе в шахте он был теперь непригоден. Неделю спустя его возлюбленная Роза умерла при родах, а с ней — и сын, которого Дензил так ждал.

С больной спиной и черный от горя, Дензил решил уехать из Калифорнии, подальше от своих воспоминаний. Загрузив все имущество, которое он мог увезти, в старый автомобиль, купленный несколько лет назад, он посадил на сиденье рядом с собой взволнованную Розамунду и поехал на север, в сторону Орегона.

Отец и дочь сразу влюбились в красоту этого безлюдного штата. С гор стекали бурные реки с прозрачной водой, кишащей рыбой. Глубокие озера, защищенные вздымающимися стеной утесами, сверкали невероятной голубизной своих вод. Густые леса из секвойи и кедров, таких высоких, что, казалось, они задевали небо, служили прибежищем для разнообразных живых существ, повсюду цвели дикие цветы. Путешественники решили, что отыскали земной рай, и обосновались здесь. У Дензила, всегда рачительно относившегося к деньгам, лежало в банке достаточно сбережений, чтобы приобрести домик с участком, на котором можно было бы разбить огород и выращивать овощи; кроме того, он купил корову и свинью. Теперь, с больной спиной, он не мог позволить себе держать большое хозяйство.

Среди всего прочего он привез с собой книгу рецептов, унаследованную от бабушки, которая была известна в Вест-Пенвите как знахарка. Книга содержала не кулинарные рецепты, а указания по приготовлению лекарств и мазей. Скорее из любопытства, чем ради заработка, Дензил стал экспериментировать со смесями, но то, что начиналось как безобидное хобби, вскоре превратилось в серьезное занятие. Отправляясь в лес на поиски растений и мхов для своих снадобий, он обычно брал с собой Розамунду и обучал ее всему, что знал сам. Известия о роде его занятий быстро распространились среди местных жителей, которые в своем консерватизме верили в целебную силу природы намного больше, чем в то, что им мог предложить доктор из города. Отныне тропа, ведущая к двери жилища Дензила, никогда не зарастала. Неожиданно для самого себя он обрел новый источник средств к существованию, к тому же этому занятию не мешала его больная спина.

Уолт знал, что, пока он принимает душ и переодевается, его мать уже готовит зелье, которое залечит их раны и восстановил' силы быстрее, чем любое из предложенных врачом лекарств.

Не успел он подумать об этом, как с лестницы послышались медленные шаги матери. Она вошла в комнату и увидела, что мальчик лежит на кровати и ждет.

— Я знал, что ты что-то принесешь, — улыбнулся он ей и поднял рубаху. Женщина аккуратно обработала его синяки и раны. — Что это такое?

— Настой на коре гамамелиса, — ответила мать.

— Я ненавижу его, мама!

— Тсс! — Она прижала к губам палец. — Не смей говорить подобные вещи!

— Я не шучу! Почему он так с нами поступает?

— Он не нарочно. Это случается, только когда он напивается, и потом он всегда чувствует себя виноватым.

— Тогда почему он пьет? — задал мальчик логичный, на его взгляд, вопрос.

— Потому что ему грустно. Он все еще горюет по Алисии.

— Ты тоже горюешь по моей сестре, но ты же не пьешь!

— Но ведь я не мужчина! Я могу плакать, а он — нет. Его гнев и огорчение находят себе другой выход. Попытайся понять и простить его, — тихо сказала Розамунда.

— Я все равно ненавижу его, мама. Я ничего не могу с собой поделать.

— Он ненавидит сам себя еще сильнее, — ответила мать, сложив ткань, которой она обрабатывала ушибы, и закрыв пробкой бутылку с настоем. На спине мальчика в двух местах лопнула кожа, и мать начала втирать в эти места мазь — настолько осторожно, что он даже ни разу не поморщился.

— А это что? — Он спросил не потому, что беспокоился, а просто из любопытства.

— Мох, который всегда использует твой дед, в животном воске.

— Понятно, — ответил Уолт, наслаждаясь прикосновениями материнской руки и исходящим, как обычно, от нее ароматом лаванды.

— Ну вот, это должно облегчить боль и не допустить воспаления. — Мать встала, чтобы уйти. Мальчику хотелось сказать ей, как сильно он ее любит, но, как обычно, не решился на это.

Розамунда была права — ему действительно полегчало. Но потом он задумался: кто промоет ее собственные ушибы? Возможно, ему стоило предложить свою помощь, но ведь он никогда не видел мать раздетой, и это было бы неприлично.