Он резко замолчал.

— Нет, Уолт, ты не один, я с тобой.

— Я всегда был один! Я понял это только сейчас, сидя здесь и глядя на воду. Всю свою жизнь я был одинок.

Винтер обняла его за плечи:

— Но теперь все изменилось!

Наблюдавший за ними Джейми отвернулся, в самом мрачном расположении духа залез в песчаную яму, которую он вырыл, и попытался заснуть.

На рассвете он проснулся и увидел, что над ним стоит Уолт.

— Джейми, мне придется отказаться от поисков этого эликсира: мне надо вернуться домой.

— Я понимаю, Уолт, — с улыбкой ответил Джейми, но его сердце тревожно сжалось. Черт возьми, как он вернется в Европу из Южной Америки? Однако улыбка по-прежнему не сходила с его лица.

— Послушай меня, Джейми, и не сочти мои слова за попытку уязвить твое самолюбие, — продолжал американец. — Я знаю, что ты далеко не так… не так богат, как мы с Дитером, так что как насчет того, чтобы довезти тебя до Нью-Йорка и обеспечить тебе комфортное возвращение в Англию?

— Большое спасибо, Уолт, я высоко ценю твою щедрость. Ты уже смотрел подсказку?

— Знаешь, Джейми, не смотрел. Я как-то вдруг охладел ко всей этой игре, она меня больше не интересует.

«Где Дело Принципа весь континент зажгло, там и доселе пламя не погасло…»

Джейми сидел в самолете, летящем в Лондон, причем в салоне первого класса: Уолт не стал скупиться. Время, проведенное в Бразилии, оставило в его душе неоднозначное впечатление. Во-первых, Дитер как будто ушел в себя и был менее общителен, чем обычно. Подумать только, он даже не ругал англичан! У него был вид человека, которого что-то очень тревожит, но то, что он угнал самолет, лишило их всех желания хоть как-то помочь ему с решением его проблем. Во-вторых, тяга Джейми к Винтер стала еще сильнее, а романтическая привязанность была, наверное, последним в списке того, что ему сейчас требовалось. И хотя он признавал, что эту женщину следует оставить Уолту, он никак не мог забыть ее, в частности то, как сильно его взбодрило общение с ней. Его тревожило и то, как подействовала на Уолта история с детьми-калеками. После того как этот богатырь их увидел, из него словно выпустили воздух. И Джейми, и Винтер безоговорочно поверили Уолту, когда он сказал, что ничего не знал о нелегальном тестировании того средства и его последствиях. Винтер постоянно повторяла своему шефу, что он просто физически не мог контролировать абсолютно все, что происходит в его огромной империи. «Ты принимаешь это слишком близко к сердцу!» — в один голос твердили Джейми и Винтер, но Уолт был не в том настроении, чтобы на него повлияли их попытки вывести его из депрессии. В таких обстоятельствах Джейми даже одобрял решение Уолта отказаться от дальнейшего участия в игре: поведение Дитера, в особенности то, что он угнал самолет, было не просто жульничеством, оно подвергло их жизни серьезной опасности. Что если индейцы также решили бы бросить их? Как долго они продержались бы в столь враждебной среде? А ведь оставалось еще дело со взрывом автомобиля в Германии и смертью водителя Уолта. Таким образом, эта игра оказывалась совсем не тем невинным развлечением, каким, судя по всему, ее предполагал сделать Гатри. Джейми даже подумывал о том, чтобы тоже отказаться от участия в ней, но Винтер уговорила его продолжать. При мысли о ней Джейми улыбнулся: он вспомнил, как она стояла посреди большого салона в квартире Уолта, положив руку на стройные бедра и небрежно встряхивая длинными светлыми волосами. Ее привлекательное лицо пылало гневом, а глаза воинственно горели, отчего их цвет сделался еще более насыщенным.

— Джейми, да как ты смеешь сдаваться?! Неужели ты позволишь этому мерзавцу Дитеру победить? Ты же видишь, что мы не можем продолжать, поэтому ты просто обязан выиграть — за себя и за нас…..

Ему тогда безумно захотелось сжать ее в объятиях. Но он этого не сделал: Уолт оказался хорошим, сердечным человеком, и совершить такое было бы предательством по отношению к другу. Было очевидно, что американец влюблен в Винтер: он вел себя с ней совсем не так, как с другими женщинами, с которыми его видел Джейми.

Джейми решил, что перед тем как продолжить поиски, он пару дней поживет в Нью-Йорке, отоспится и приведет в порядок свои мысли, и Уолт предложил ему остановиться у него. Джейми сдал одежду в чистку и купил себе кое-какие новые вещи. Иногда его посещала мысль о том, не затягивает ли он свой отъезд лишь потому, что хочет еще несколько раз встретиться с Винтер. Или все дело в том, что он утратил интерес к игре?

В магазине одежды Джейми неожиданно встретил Тверпа, который на неделю прилетел в Нью-Йорк по каким-то своим делам. Тверп предложил ему вместе вечером сходить в клуб: у него там назначена встреча. В тот день Джейми в одиночестве пообедал в клубе «Фрайерз», хотя что касается одиночества, то, наверное, это было небольшим преувеличением: он знал в этом городе так много людей, что к его столику постоянно кто-то подходил, здоровался и желал удачи в новом проекте.

Когда поздно вечером он приехал в модный клуб, куда пригласил его Тверп, там уже собралось полно народу. Его провели к столику, и он некоторое время сидел, дожидаясь Тверпа и наблюдая за танцами на освещенном снизу танцполе. Вдруг его сердце екнуло: он увидел Мику, по-прежнему стройную, гибкую и красивую. Ее движения были такими непосредственными, что она напоминала какое-то экзотическое животное. Ее глаза были закрыты — она ушла в себя прямо посреди людного зала, подчинив свои движения пульсирующему ритму музыки. Джейми знал, что в какой-то момент они неизбежно столкнутся, и боялся этого момента. Он поймал себя на том, что наблюдает за ней с удовольствием, смешанным с сожалением об утраченном счастье. Вдруг ему пришло в голову, что их связь или, скорее, его связь с ней была лишь миражом, созданным его же собственными руками. Как оказалось, увидеть ее было совсем не так больно, как он предполагал. Теперь Джейми стало очевидно, что их брак был мезальянсом, что Мике будет лучше без него: так она сможет найти мужчину, который сделает ее по-настоящему счастливой — она этого заслуживает.

От такой мысли Джейми выпрямился на стуле. Так чего же заслуживает Мика? Если честно, годы, прожитые с ней, были абсолютно пустыми. Он, по крайней мере, может утверждать, что пытался наладить их отношения, но можно ли сказать то же о ней? Откровенно говоря, он был счастлив с ней, лишь когда они оказывались в постели. Мика была для него лишь своеобразным произведением искусства, он испытывал настоящее удовольствие от того, что она с ним: в этом Винтер была права. Что еще их связывало? Ничего! И почему он раньше этого не замечал? Их связь просто не могла длиться долго — во всяком случае, на такой основе. Джейми знал, кто открыл ему глаза на все это: Винтер. За время, прошедшее с начала игры, она наглядно продемонстрировала ему, что дружба между мужчиной и женщиной вполне возможна. Одного секса недостаточно, и как он мог этого не понимать? Что ж, если ему суждено обойтись без Винтер, то он будет искать кого-то другого…

Музыка умолкла, и Мика изогнула свою длинную шею, рассмеявшись в ответ на какое-то замечание своего спутника. Обняв его за талию, она вышла на возвышение танцпола, и Джейми увидел, что она пришла сюда с женщиной, также знаменитой моделью. На какую-то секунду рассудительность напрочь покинула Джейми, уступив место слепой ярости, боли и чувству унижения. Он вдруг понял, почему многие посетители втихомолку поглядывали в его сторону: очевидно, ожидали его реакции. Было ясно, что Мика не просто пришла потанцевать с подружкой: то, как девушки касались друг друга и с какой любовью друг на друга смотрели, не оставляло сомнений — у Мики была любовница!