Его слова произвели на компанию, которую он оставил за спиной, сильное впечатление: все они были настолько убеждены в том, что Дитер пытался убить их, что даже не рассматривали возможность того, что мишенью был сам Дитер. Но ведь сделанный ими вывод был вполне логичным, особенно если учесть, что немец был замешан в нелегальном бизнесе. Возможно, если бы он не пытался сбросить их с дороги, ведущей в Мальмезон, они ни в чем его не заподозрили бы.

А тем временем Дитер сидел на постели и, опустив голову невидяще глядел на свои дрожащие руки. Безусловно, взрывчатка предназначалась ему; несомненно, взрыв организовал Его Превосходительство. «Интересно, есть ли в этой дыре международная связь?» — подумал Дитер и снял трубку. Ему понадобилось часа три, чтобы дозвониться до своего мюнхенского офиса, и он чуть не заплакал от облегчения, когда Вильма прочла ему пересланные по факсу условные сообщения: с оружием, предназначавшимся Его Превосходительству, все шло по плану Оставалось лишь молиться, чтобы груз достиг места своего назначения в запланированный срок. Возможно, ему следовало бы лично проконтролировать все, но приобретенное в спешке вооружение обошлось ему так дорого, что лишь, победа в гонке за кладом Гатри могла залатать черную дыру в его финансах. Кроме того, ему попросту не хотелось возвращаться в Мюнхен: когда он думал о Магде и Гретель, лежащих в одной постели, то начинал скрежетать зубами. Дитер понимал, что должен хорошенько обдумать увиденное в то утро, но пока не мог заставить себя сделать это: его боль была слишком велика. Ему нужно было занять ум каким-то серьезным делом.

На следующее утро всех четверых участников состязания пригласили проехать на небольшое бугристое взлетное поле, расположенное на окраине города. Там их уже ждал самолет — еще меньший по размерам, чем прежде. Очевидно, задержка была вызвана отсутствием Дитера. Самолет взлетел, и спустя несколько минут они уже летели над необъятным тропическим лесом. Ковер джунглей под крылом был настолько густым, что казалось, будто земля затянута упавшими с неба и позеленевшими облаками, которые тянулись, сколько хватало глаз.

— Как же он велик! — заметил Джейми. — Слава Богу, уничтожить такой лес не так-то просто.

— Как вы думаете, куда нас везут? — спросила Винтер. — Не то чтобы я жалуюсь, скорее наоборот, мне здесь очень нравится. Я ни на что не променяла бы этого зрелища. Смотрите, река! — Она указала на полосу воды. — Это Амазонка? — обратилась она к пилоту.

— Нет, Арагуайя, — был ответ.

Они припали к небольшим иллюминаторам в борту самолетика и стали смотреть на широкую, извилистую коричневатую реку внизу. Пару часов они летели над ее руслом, затем самолет накренился вправо, и они увидели посреди деревьев небольшую посадочную полосу. На фоне обступившего ее бесконечного леса она казалась такой крошечной, что, когда самолет пошел на спуск, сердца путешественников испуганно замерли. Самолет коснулся земли и побежал по полосе, постепенно замедляя ход; его пассажиров немилосердно трясло. Но, как оказалось, это был еще не конец маршрута, а всего лишь остановка на дозаправку. Вскоре они вновь поднялись в воздух. Несколько часов спустя захватывающая дух процедура посадки на импровизированную взлетно-посадочную полосу посреди девственного леса повторилась.

Их уже дожидался проводник, который мог бы сойти за близнеца слуги Гатри: он был такого маленького роста, что все они, включая Дитера, возвышались над ним, как башни, и с таким же плоским лицом, с темно-карими глазами и широким мясистым носом. Индеец был одет в мешковатые белые брюки и футболку с изображением Мадонны. Ничего не сказав, он своей палкой указал, куда им идти, и они пошли вслед за ним по тропинке, судя по всему лишь недавно прорубленной в 1устых зарослях. Листва была настолько плотной, что путешественники не видели у себя над головой ни клочка неба — лишь ярко-зеленую растительность. Они обратили внимание на необычный, незнакомый им прежде запах сырости, который испускали эти в избытке вырабатывающие кислород леса — легкие Земли. Вокруг шуршали и жужжали бросающиеся от них врассыпную разнообразные мелкие животные. Путешественники держались вместе: зрелище, открывшееся их глазам, было одновременно прекрасным и пугающим. Затем листва слегка поредела, и им стало видно небо. Когда они вышли на крутой берег реки, которую они видели с самолета, солнце уже начало садиться. Его огромный красновато-золотистый шар отражался от поверхности воды, которая была уже не коричневатой, а поблескивала оранжевым и золотым. На берегу гостей поджидали два длинных каноэ. Они расселись, но каноэ не поплыли ни верх, ни вниз по реке — их просто вывезли на середину реки и высадили на песчаном островке.

— Вы спать здесь, — на ломаном английском сказал им проводник — Здесь? — воскликнул Уолт. — Но какого черта?

Мужчина ничего не ответил, только что-то приказал индейцам-гребцам, и те выгрузили с лодок рюкзаки и спальные принадлежности. Затем проводник знаками показал, что им следует вырыть в песке ямы, в которых они и будут спать.

— Ты ведь хороший парень, правда? — с улыбкой сказал ему Уолт, но лицо индейца осталось невозмутимым.

— Мне почему-то кажется, что мы ему не нравимся, — заявил американец своим спутникам.

— И не говори, — согласилась Винтер, впервые за время игры засомневавшись в правильности своего решения сопровождать Уолта. — Как это мило, — принужденно засмеялась она. — Мне много где приходилось ночевать, но никогда — подобно черепахе, в песке на острове посреди реки.

— Возможно, здесь нам будет безопаснее, — предположил Уолт.

— Безопаснее? — Винтер бросила на него быстрый взгляд.

— В джунглях полно всяких ползучих тварей, — усмехнулся Джейми и движениями пальцев показал, как эти твари будут подбираться к ней.

Женщина промолчала.

— Послушай, Винтер, здесь ведь только песок, — поспешил успокоить ее Джейми, поняв, что сказал лишнее: похоже, она действительно напугалась.

— А как насчет аллигаторов? — простосердечно проговорил Дитер.

— Аллигаторов? — переспросила Винтер. — Что-то мне здесь не нравится…

— Эй, ты, — обратился Уолт к проводнику тоном, который обычно заставлял людей беспрекословно выполнять его указания. — Как насчет аллигаторов? — медленно, словно разговаривая с ребенком, спросил он.

Проводник похлопал рукой по винтовке, висевшей у него на плече.

— Я сторожить, — ответил он.

Разожгли костер, и проводник стал готовить своим гостям ужин. Никто из них не имел ни малейшего представления, что за блюда у них сегодня в меню, и индеец объяснил, что подаст подстреленную им лично дикую утку с рисом и бобы, посыпанные фариньей — как он сообщил, это была мука грубого помола, получаемая из корней маниоки. Уолт знал, что это растение употребляется в пищу, поэтому успокоил своих занервничавших спутников. К их удивлению, ужин доставил им немало удовольствия. Ощущая приятную тяжесть в желудке, они немного поболтали, а потом стали готовиться к ночевке: они очутились в местах, где практически не бывает сумерек и ночь сменяет день почти мгновенно. Быстро похолодало, и путешественники закутались в спальные мешки. Чтобы защититься от москитов, они накрыли лица марлей: здешние места буквально кишели летающими кровопийцами, а средства от насекомых, похоже, ни капельки не помогали. Никто из них не ожидал, что может быстро уснуть в таких условиях, и тем не менее звуки, доносившиеся из первобытного леса, скорее баюкали, чем тревожили их. Прошло лишь несколько минут, и над маленьким лагерем воцарилась тишина.