— А зачем это нужно вашему Гатри? — спросила Винтер.

— Если мы не доберемся до клада, он заберет наши деньги себе, — усмехнулся Джейми, по выражению лица Винтер поняв, насколько впечатлило ее услышанное.

— Эликсир жизни, большой взнос за участие… Мне все это кажется надувательством, — немного подумав, твердо заявила женщина.

— Нет, Гатри не такой человек, — ответил Уолт, но сам почувствовал, что его голос прозвучал как-то неуверенно.

— Но ведь человек, у которого есть такой эликсир, может заработать миллиарды. Зачем отказываться от них? — упорствовала Винтер.

— Деньги Гатри не интересуют — у него и так их куры не клюют.

— Я ни разу не встречала человека, настолько богатого, чтобы ему не хотелось стать еще богаче, — заявила Винтер. Уолт подумал, не показалось ли ему, что она при этом бросила на него многозначительный взгляд.

— Гатри не такой, как все! — категорически заявил Джейми и еще более внимательно посмотрел на симпатичную женщину. «Интересно, что ее привлекло в Уолте — его деньги? — подумал он. — Она его любовница, или мне тоже можно поухаживать за ней?» Но потом он вспомнил о Мике и сказал себе, что новая привязанность — это последнее, что ему сейчас нужно.

— Джейми, так значит, ты насобирал денег на взнос? — спросил Уолт так, чтобы не обидеть англичанина. Но когда Джейми утвердительно кивнул, он засомневался, откуда у этого парня такие деньги.

— Я продал кое-какие картины, словно прочитав его мысли, ответил Джейми.

— А что ты будешь делать, когда продашь их все? — с улыбкой поинтересовался Дитер — он ни на минуту не поверил Джейми. Если бы на рынке появилась какая-нибудь значительная работа из тех, что составляли коллекцию семейства Грантли, он обязательно узнал бы.

— Наверное, тогда мне придется распродавать фамильное серебро, — чуть криво, но все равно довольно мило усмехнулся лорд Грантли.

— Я удивлен, что оно все еще не продано, — с улыбкой протянул Дитер.

Винтер удивленно глянула на него. До этого немец был само очарование, но теперь в его голосе явственно чувствовались резкие нотки. Англичанин также показался ей очень милым человеком, так какова же причина этой их скрытой неприязни? Винтер заметила, что Магда тайком пожала мужу руку, словно предостерегая, чтобы он не заходил слишком далеко.

— Знаешь, Дитер, кое-что еще осталось. Тебе известно, как это водится у нас, англичан, мы всегда в состоянии достать из тайника какое-нибудь семейное сокровище и откупиться от серого волка, стучащегося в двери, а заодно и подбросить работенку людям вроде тебя. — В этот раз ухмылка на лице Джейми была чуть издевательской. — Впрочем, я заболтался и забыл про свои обязанности. Увидимся в замке. — Он поправил свою кондукторскую фуражку. — Пажа-алуйста, оплачиваем проезд, — вновь запел он на своем фальшивом «кокни» и двинулся дальше по проходу. Винтер почувствовала, что ей хотелось бы, чтобы он остался.

Настроение в автобусе по-прежнему было приподнятым — даже когда стало понятно, что водитель запутался в лабиринте сельских дорог и свернул не туда. Решив, что должность кондуктора возлагает на него и обязанности массовика-затейника, Джейми организовал на крыше хоровое пение.

— Весело, правда? Мы словно очутились на посиделках где-нибудь в Ист-Энде, — усмехнулся Джейми. Он явно получал удовольствие от происходящего.

— Что-что? — не понял его Уолт.

— Он имел в виду, что все это напоминает буйные забавы английского рабочего класса, — объяснил американцу Дитер.

— О, Дитер, тебе всегда не слишком-то нравились англичане, так ведь? — простосердечно сказал Джейми.

— Дело не в том, нравится мне что-то или нет, у меня нет времени на людей, живущих за счет былой славы. А второсортные нации меня никогда не интересовали, — холодно улыбнулся Дитер.

— Да ну? А мне почему-то казалось, что ты очень даже дружишь с народами второго и третьего сорта, особенно со всяческими банановыми республиками — лишь бы у них водились деньжата.

— Джеймс, по-моему, сегодня тебе изменяет твое знаменитое британское чувство юмора.

— Да откуда тебе знать, изменяет оно мне или нет? За все те годы, что мы знакомы, я ни разу не слышал, чтобы ты рассмеялся.

— Ты ошибаешься, Джеймс. Я хохочу, как безумный, когда Германия дерет вас при игре в ваш любимый футбол. Вы только вообразите: великая английская нация бита в своем национальном виде спорта! — теперь Дитер обращался ко всем пассажирам автобуса.

— Большое дело, приятель! Мы тоже не раз били вас в вашем любимом спорте — вспомни хоть два всемирных состязания, состоявшихся в этом столетии.