С этими словами она повернулась и пошла к их супружеской постели, за ней шлейфом тянулась ее длинная ночная рубашка.

Уолта бросило в дрожь. Они были вместе двенадцать лет, и все это время он заботился о жене, был верен ей, даже старался полюбить ее. Но каждый раз, когда он начинал думать, что прошлое осталось в прошлом, Черити тут же напоминала ему о том, что он сделал, и угрожала ему. Содеянное им когда-то стало некой жуткой ношей, которую он был обречен нести на своих плечах всю жизнь. И даже во сне ему не было спасения — сколько раз он с ужасающей ясностью видел то, что совершил в тот страшный день, и просыпался в холодном поту!

Он повернулся и прошел в детскую, уже приготовленную к появлению ребенка. Раздевшись, он лег на застеленную одинарную кровать, стоящую рядом с детской колыбелью. Черити подвесила на потолок слоников на веревочках, и вызванные его движениями колебания воздуха заставили слонов затанцевать. Большой мужчина с грубыми чертами лица долго лежал, наблюдая за фигурками и слыша доносившиеся из соседней комнаты всхлипывания жены.

Неужели он совершил такой ужасный проступок? Он никогда не лгал Черити, не говорил, что любит ее. Иногда он называл ее дорогой, но это и все. Он честно выполнил все условия их сделки, но, как оказалось, Черити выдвинула новые. Он не ожидал, что изменит жене с Иоландой, но это случилось, и это было чудесно! Уолт понял, что хочет вновь и вновь испытывать этот восторг. В ту ночь он почувствовал себя освобожденным, на короткий миг вдохнул воздух свободы, и это ему очень понравилось. Он выключил свет и, чтобы не слышать рыданий Черити, накрыл голову подушкой.

Нью-Йорк, 1980–1989

Именно переезд Габби в Нью-Йорк привел к тому, что Уолт встал на путь, с которого больше не сворачивал.

Ребенку, мальчику по имени Хэнк, тогда исполнился год. К собственному удивлению, Черити стала преданной, заботливой матерью, и о ее возвращении на работу теперь не могло быть и речи.

Без сомнения, Черити сильно изменилась. Она словно смягчилась, в том числе физически: набранный ею вес шел ей, она больше не казалась такой угловатой. Все свое время она посвящала ребенку; и теперь Уолт интересовал ее намного меньше, что его вполне устраивало.

Уолт решил, что ему нужен помощник — человек, роль которого раньше выполняла Черити и которому он может полностью доверять. И тогда он пригласил в Нью-Йорк своего шурина Габби.

Сейчас они сидели в манхэттенском баре, Габби увлеченно поглощал мартини, а Уолт маленькими глотками пил пиво.

— Уолт, я рад, что у тебя наконец-то дела пошли в гору. Но почему тебе понадобилось для этого так много времени? После того как ты к тридцати годам не стал миллионером, я уже махнул было на тебя рукой.

— Сам не знаю. Одно время я застрял в лаборатории, и мне это очень не нравилось. Я не предполагал, что так увлекусь коммерческими вопросами, и узнал это, лишь когда Черити забеременела и мне пришлось взять на себя продажу.

— Так ты не собираешься бросать это дело?

— Нет. Можешь мне поверить, либо я лет через пять стану миллионером, либо разорюсь! Недавно я совершенно случайно наткнулся на целый комплекс неподалеку от Бостона. Там полно ненужных мне вещей: парочка магазинов, автозаправочная станция в отвратительном состоянии, работники, без которых я запросто обойдусь… Но ядро фирмы в полном порядке — само собой, речь идет о фармацевтическом производстве. Я собираюсь избавиться от хлама, но лаборатории оставить и даже расширить. На это пойдут деньги, которые я выручу от продажи всего остального. Я уже получил согласие банка.

— Кажется, в коммерции это называется выкачиванием ценностей из купленной компании?

— Я предпочел бы назвать это рационализацией.

— Но почему ты не попробуешь оставить и магазины, и АЗС?

— Габби, ты слишком многого от меня требуешь, я ведь только начинаю! — Рассмеявшись, Уолт отхлебнул пива. — Может быть, в следующий раз, — добавил он.

— Черити сказала мне, что ты завел какую-то мамзель.

Уолт резко перевел взгляд на друга, но увидел, что Габби добродушно улыбается ему.

— Вообще-то да, завел. Я думал, что на этот раз она о ней не узнает.

— Женщины чувствуют подобные вещи. А у той девушки нет подружки?

— Фу ты черт, а я думал, что брат собирается вступиться за честь сестры, — облегченно засмеялся Уолт.

Габби наклонился вперед:

— Послушай, дружище, я и так вижу, что с моей сестрой все в порядке: приличная квартира, хорошая одежда, симпатичный ребенок… Ты никогда ее не любил, она заставила тебя жениться на себе с помощью самого обычного шантажа. Не думаю, что она имеет право требовать от тебя пожизненной верности.

— Я много раз пробовал полюбить ее, и если бы не то, как начались наши отношения, возможно, у меня что-то и получилось бы. А так она обходится мне слишком дорого.

— В том числе и в смысле денег?

— И это тоже. Но когда мне исполнилось тридцать три, я понял, что хочу узнать, что такое настоящая любовь.

— Наверное, в постели твоя цыпочка совсем не то, что Черити?

— Это уж точно.

— Насчет любви я тебя абсолютно не понимаю, для меня это полная чушь. Я любил Мэри-Лу, и куда это меня завело? Теперь я просто трахаю их и ухожу.