Один я остался без силы 3

ФИНАЛ
Я был тем, кто правил. Я был тем, кто мог превращаться в других людей и впитывать их способности. Я был тем, кто создал Империю, объединив народы. Но меня предали. Теперь я в теле опального княжича. Сторонников мало, повсюду смерть, а из оружия только обаятельность. Ну ничего, я и младенцем нагну этот мир!

Уставшие тела, окровавленная одежда, потухшие глаза — вот что осталось от защитников Бастиона после первой волны нашествия. Целый час мы сражались без перерыва, выкладываясь на пределе возможностей. Когда последний монстр пал, наступила странная тишина, нарушаемая только стонами раненых и хриплым дыханием уцелевших бойцов.

Я сидел на обломке стены, чувствуя, как каждая мышца моего детского тела ноет от перенапряжения. Слишком много сделал за последний час. Слишком много сил потратил. Трансформации, удлинения, «танец теней» — всё это высасывало энергию, которой у годовалого малыша было не так уж и много.

Трупы монстров громоздились вокруг стен жуткими горами. Зловонная жижа, текущая из их ран, образовывала лужи, в которых отражалось ясное звездное небо. Странно, но оно казалось почти мирным — словно природа насмехалась над нашей трагедией.

— Ты как? — прохрипел Валун, сидящий рядом со мной. Он перевязывал глубокую рану на своей руке, кривясь от боли, когда бинт задевал израненную плоть.

— Живой, — коротко ответил я, наблюдая, как по площади разбредаются уцелевшие бойцы. Одни помогали раненым, считали потери, собирали оружие, другие плакали над телами погибших товарищей. А кто-то молча сидел, уставившись в одну точку, и пытался прийти в себя.

— Мы отбились, — сказал Валун, пытаясь найти в происходящем хоть каплю позитива.

— Пока плоделжались, — мрачно ответил я. — Но это тока начало…

Я был уверен, что в первую волну нам просто повезло — успели среагировать, организовать оборону и отбить натиск прорвавшихся тварей. Но что будет дальше… уже другой вопрос. Вот седалищем чувствовал, что монстры нас в покое не оставят.

— Ты тоже это чувствуешь, да? — Валун понизил голос. — Они еще не закончили.

Я кивнул, но не успел ответить. К нам уверенным шагом приближался генерал Семенов в сопровождении троих хмурых офицеров. Его форма была безупречна даже сейчас — ни пылинки, ни морщинки. Только мрачный взгляд выдавал напряжение, в котором он находился.

Увидев нас, генерал на мгновение замер, словно не веря своим глазам. Затем, к моему удивлению, он отдал честь и склонил голову в почтительном поклоне.

— Ваше Высочество, — произнёс он, — не ожидал, что вы присоединитесь к обороне. Хотя должен признать, ваше появление подняло боевой дух войск.

Сопровождавшие его офицеры выглядели растерянными. Они недоумённо переглядывались, не понимая, почему их командир проявляет такое почтение к годовалому ребёнку, пусть даже и Суперу.

— Глупо было бы отсиживаться в укрытии, когда монстлы атакуют со всех столон, — ответил я с важным видом.

Генерал внимательно изучал меня, и в его взгляде читалось всё больше удивления.

— Макеев сообщал, что ваша основная сила — удлинение… Но один из моих офицеров доложил, что видел, как вы используете «танец теней». Это… поразительно.

Он явно хотел задать больше вопросов, но сдерживался, понимая, что сейчас не время и не место для подобных разговоров.

— У меня есть и длугие возможности, — уклончиво ответил я. — Но сейчас это не главное. Каковы наши потели?

Семенов нахмурился, мгновенно переключаясь в режим военного отчёта:

— Около семидесяти человек убито, не меньше сотни ранено, многие тяжело. Из Суперов потеряли девятерых, двенадцать получили серьёзные повреждения. Северная и восточная стены пробиты в нескольких местах. Артиллерия уничтожена на семьдесят процентов.

Я огляделся, словно мог увидеть с этого места весь Бастион.

— А воклуг Бастиона?

В этот момент над нами раздался хлопок — звук рассекаемого воздуха. В нескольких метрах материализовались два человека: Пётр, со всё ещё с тлеющими крыльями за спиной, и Артемий «Красавчик» Селезнев. Их мы отправили на разведку сразу после окончания первой волны.

— Генерал, — выпалил Соколов, переводя дыхание, — у меня плохие новости. Вторая волна уже формируется. И это… это нечто невообразимое.

Лицо Семенова окаменело.

— Сколько?

— Раз в пять больше, чем в первый раз, — мрачно ответил Соколов. — Они будут здесь максимум через час. Может, меньше.

Валун тяжело выдохнул, непроизвольно сжимая кулаки. Один из офицеров, стоявший позади генерала, побледнел и закрыл глаза, словно мысленно уже приготовился к смерти.

Селезнев хмуро кивнул, поджав губы. Казалось, что он борется со своим беспокойством.

— На подступах настоящий ад, — добавил он, старательно изображая вовлеченность. — Они двигаются какими-то… организованными группами. Никогда такого не видел.

В этот момент вперёд выступил Соколов, мрачно глядя в сторону Селезнева:

— Скажи им про символы, Артемий.

«Красавчик» вздрогнул, словно его застали врасплох, и после секундной паузы неохотно проговорил:

— Да… Мы заметили странные метки на скалах. Похоже на какие-то ритуальные знаки.

— Сколько их? — спросил я, неожиданно ощутив холодок по спине.