— Справимся как-то. Мильда у нас талантливая. Ничего, справимся. — отозвалась мать, но усталость в её голосе была слишком очевидна.

Лео хотел было вставить слово, но решил промолчать. Он и сам знал, что больше половины плату покрывает Королевский Указ, а про то, где брать остальное — родителям лучше не напоминать.

После сытного завтрака Лео вышел из дому, закинув за плечо свою холщовую торбу с учебными принадлежностями и поплотнее запахнувшись в куртку — даже весенний утренний воздух у стен Вардосы отдавал сыростью и каменной прохладой. У самой калитки на него коротко глянул Нокс и, бесшумно скользнув по подворотне, занял привычное место чуть позади. Он всегда так делал, матушка ворчала что где такое видано, чтобы кот как собака за ним повсюду следовал, но матушка ворчала почти всегда, да и поделать с этим ничего не могла, так что все привыкли. Кот всегда был где-то рядом, умудряясь не привлекать к себе внимания и как-то просачиваться даже в закрытые помещения. Единственно куда он не мог попасть это Академия, но там магические щиты на входе стояли, так что оно и неудивительно. Впрочем, когда после учебы он возвращался домой, Нокс тут же появлялся рядышком, с довольной физиономией и хвостом, торчащим в небо трубой.

Улицы ещё были сырыми после ночного дождя, ближе к центру города деревянные мостки, брошенные через лужи, заменила собой каменная мостовая. Он прибавил ход, чтобы не опоздать к началу занятий.

— Слыхал? Наёмники в «Трех Башнях» объявились! Набирают рекрутов, говорят оплата золотом! — услышал он краем уха и остановился. Один горожанин, одетый в добротную куртку и штаны с подвязками — размахивал руками перед лицом у другого, который выглядел поскромнее — в холщевую робу с гербом ремесленной гильдии на груди.

— Да ну и катись они полем. — в ответ говорит его собеседник: — это золото чтобы заработать нужно кровушкой своей заплатить. Это ж наемники! Долго они не живут.

— Ты чего? У них оплата за каждый день! Каждый день получаешь оплату, даже если не войны нет и делать ничего не надо, представляешь? Сидишь себе на заднице, а денежки капают!

— Зато как начнут сызнова его величества Арнульф и Гартман меж собой спор вести, так тебя на первую линию пикинеров и бросят. Под огонь благочестивых магусов. — кивает ремесленник: — ты бы лучше в карты прекращал играть, и то толку было бы больше.

— Да ты ничего не понимаешь! — машет руками хорошо одетый горожанин: — это же Черные Пики! У них и потерь почти никогда не бывает! У них командиром Курт Ронингем, Полночный Волк! Они в золоте просто купаются!

— Да ну. — скептически качает головой ремесленник: — если они такие крутые зачем им такие неудачники как ты? И потом, если потерь у них не бывает, зачем они рекрутов ищут?

— Наверное хотят полноценную роту создать. — пожимает плечами хорошо одетый: — слышал я…

Но Леон уже не слушает разговор, он торопится дальше. Наемники в городе? Обычное дело несмотря на то, что город Вардоса стоял на окраине всех этих распрей за королевства, наемники не были такой уж редкостью. Но полноценная рота наемников, проводящая набор в свои ряды — это было интересно. Говорили, что самую быструю и блистательную карьеру можно сделать именно наемником, чего стоит только герцог Сальверио Мальдера, который начинал простым наемником, в копейном строю. Однако же и закончить карьеру будучи наемником тоже можно было очень быстро — в первом же бою прилетит фаерболл от магикусов и все, приплыли.

Так, краем уха выслушивая городские сплетни и переругивания лавочников с клиентами о дороговизне, он пошел дальше, ускоряя шаг. Не дай бог опоздает, он конечно же вышел пораньше, но все же.

Шагая по мостовой, Лео подошёл к самому сердцу Вардосы — площади Святого Рудольфа, где громоздилось лучшее здание города, кафедральная церковь выстроенная на деньги деда нынешнего правителя Вардосы, старого барона Хельмута. Громадные резные двери из чёрного дуба, обитые потемневшей медью, зияли полумраком, над входом днём и ночью горело вечное ламповое пламя. На гранитных ступенях ползали тени монахов, одетых в серые рясы; звон их колокольцев разносился по округе, сливаясь с дрожащими переливами органа из-под приоткрытых створок.

Пахло ладаном, воском и прохладным камнем; в нишах стен стояли статуи — одни с небесно строгими лицами, другие — грозные, со знаками защиты во вздёрнутых руках. Около церкви уже выстроились в шеренгу послушники — собирали подаяние на приют и ухитрялись ловко различать, где в длинной очереди крестится доброхот, а где жмёт кошелёк. Маленькая старушонка, торопясь, сыпала монеты ладонь подростка:

— Получи, сынок, помолись за мою внучку — чтоб росла крепкой и доброй…

— Слышал, — вполголоса шептал один послушник другому, — что новый серебряный дар из дома Лейхтгаузенов передали для алтаря…

— Ага, и отец Георгий грозится отслужить особый молебен во имя единства королей… — второго тут же одёрнули, и он спрятал улыбку, будто в церкви и шептать можно только о святых.

Лео задержался на ступенях всего на миг, впитывая холод и свет витражей, а потом поспешил свернуть к переулку. Но не успел он шагнуть к воротам Академии, как услышал нарастающий ритм копыт — резкий и угрожающий. По центральной мостовой с грохотом вылетела лакированная тёмно-зелёная карета, по бокам которой висел герб: золотая чаша с лазурным крестом — весь город знал, это кортеж Конрада фон Маршальта, правой руки городского магистрата и главы цеховой управы.

Четверо конных в тяжёлых плащах с мундштуками сопровождали карету. Один из них, высокий всадник в серебряном шлеме, махнул кнутом:

— С дороги! — голос его резанул воздух. Лео инстинктивно отпрыгнул на узкий деревянный настил вдоль фасада лавки, мешок ударился о влажную стену, а каблуки лишь чудом не соскользнули.

Всадники кортежа и карета пронеслись мимо под стук копыт.Брызги от копыт и грязь с мостовой окатили полы куртки Лео и он вполголоса выругался, испытывая досаду. Опять матушке лишняя забота, куртку стирать… а грязным в Академию ходить не след.