Но я не сдамся.

Полз вперёд, хоть и не видел, куда. Хватался целой рукой за землю, отталкивался здоровой ногой. Надо уходить. Магическая вспышка была мощной — скоро тут будет полно любопытных.

Взрывы? Кто их устроил? Я не чувствовал никого на этом поле. Это точно не магия.

Вдруг яркий свет фар резанул по глазам.

— Тут! Тут кто-то есть! — закричал чей-то хриплый голос.

Рёв моторов. Скрип тормозов. Враги или нет? Кто-то грубо схватил мою тушку, попытался перевернуть. Я упёрся здоровой ногой в землю, вцепился пальцами в чьё-то горло. Нащупал кадык, надавил. Убью.

— Кх-кх! — закашлялся голос. — Пацан, свои! Свои! Отпусти! Подкрепление прибыло.

Сдавил сильнее. Получил резкий удар в лицо. Вспышка, звёзды, новая порция боли. Голова дёрнулась, затылок ударился о камень.

— Тише, тише, свои! — сдавленный голос пробился, словно через вату.

— Какие ещё «свои»? Прошлый раз «свои» меня чуть не убили.

— Глянь, на пацане нет живого места. Кости торчат, весь в крови, — сказал кто-то рядом.

— Видал, какой выплеск энергии? Третий уровень, может, четвёртый, — подхватил другой, более молодой голос.

Свет фар продолжал резать глаза, лиц не разглядеть. Плохо. Моя сила Титана рвётся наружу. Если выпущу… Этому тельцу конец.

— Гиганты! Где они? — просипел тот, кого я всё ещё душил.

— Мы тут хорошенько полили, — хохотнул третий голос.

— Подтверждаю, тварей нет. Ни души, ни тел, ни энергетического фона, — выдал кто-то с чёткой речью.

Стоп. Какие гиганты? Мои сородичи? Титаны? Не может быть… Я их не чувствовал.

— Сержант! Разлом пропал. Артефакты… Нихрена не показывают. Только выжженное поле.

— Такого не бывает! — удивился тот, кого я душил. — Аномалия росла четыре года. Они не закрываются. Никогда. Проверить всё ещё раз!

— Есть!

— Тише, пацан, — сказали мне. — Ты что, новичок? Где твои нашивки?

— Где я? — выдавил из себя.

— Его головой приложило, — засмеялся сержант. — Ты в адском пекле, сопливый ублюдок. И жив. Невероятно повезло.

Вокруг зашумели. Голоса накладывались друг на друга, сливались в гул.

— Сержант, это точно новичок? Нашивок нет, документов тоже…

— Плевать. Раз выжил в эпицентре — наш. Вот что странно: аномалия закрылась. СКА теперь с нас живых не слезут, будут расследовать это.

— Твою мать… — кто-то выдохнул

— Тащите его в госпиталь. Быстро! Если командование узнает, что мы тут теряем время…

— А если его ищут? Вдруг он из тех, кто сбежал?

Срочно в сон. Сила Титана слишком велика для этой тушки. Оставил лазейку, чтобы следить за телом. Глаза закрылись. Последнее, что я почувствовал — как мою тушку грубо подняли и понесли.

Внутри моего тела я сдерживал силой Титана свою же силу Титана. Абсурд и бред! Залатал сердце — осколок пробил его насквозь. Привёл остальные органы в рабочее состояние.

В мою руку воткнута железка. По ней вливается слабое зелье, холодное, растекаясь по венам. Чужие образы, чувства донимали без конца. В голове — каша из обрывков.

Вспышка. Мальчишка, лет семь, прыгает по комнате, хохочет.

— Мамочка! Я же теперь настоящий маг! Как папа! Как братья!

Женщина с тёмными волосами опускается на колени, взъерошивает его волосы:

— Конечно горжусь! Ты же знаешь, я тебя люблю и без магии. Но теперь весь мир наконец-то увидит, какой ты особенный.

Солнце било в окна. Тёплые руки матери. Безопасность. Счастье.

Какого хрена? Откуда эти картинки?

Попытался вышвырнуть воспоминание, как мусор. Сжёг его остатками силы. Но оно «прилипло». Застряло занозой в сознании.

Руки дрожали. Не от слабости — от чего-то другого. Сердце билось неровно, словно пропуская удары. Я управлял этим телом, чинил его, но оно «сопротивлялось». Навязывало свои ритмы, свои чувства.

«Ты мёртв, сопляк», — прошипел я в пустоту. — Твоя душа ушла. Осталась только оболочка.

Но тело не верило. Оно помнило тепло материнских рук. Запах её волос. Эхо счастья, что больше никогда не повторится.

И хуже всего — я чувствовал это эхо. Вышвырнул воспоминание из головы. Но тело ноет изнутри. Не физическая боль — что-то глубже. Грудь сжало, будто тисками. Словно хочется плакать и смеяться без причины. Выключил себя, чтобы ускорить восстановление.

Когда снова кое-как открыл глаза, передо мной была кровать. Всё вокруг тонуло в белом — стены, простыня, потолок. Больница?