— Нет. Я против продажной любви.

— Это хорошо. Тогда с тебя сто рублей.

— А если включить ещё и трёхразовое питание? — спросил я.

— Я тебе ресторан, что ль? — возмутилась бабка.

— Даю пятьдесят рублей сверху, — вытащил я из конверта деньги.

— Милок, какие вопросы? Организуем, — бабка сразу же расплылась в улыбке и тут же выхватила из моих рук купюры. — А жить-то будешь один?

— А какая разница? Я же одноместный номер арендую.

— Огромная разница. У меня тут не общежитие. Если один живёшь, то двадцать рублей сутки, если вдвоём — сорок, втроём…

— Да понял я, понял. Жить буду один. Правда, меня часто дома не будет, работаю. Но вы всё равно приносите еду и под дверью ставьте. Как вернусь, заберу.

— Ага, сделаем. Ну тогда вот ключ, иди, заселяйся, — бабка вытащила из-под столика брелок с ключом и кинула на стол.

Мне достался номер на втором этаже. Крохотный, воняющий плесенью, зато имелась собственная душевая комната. А ещё был шикарный вид на озеро, напоминающее болото.

Один шкаф, стол, стул, кровать да тумбочка. А больше ничего и не нужно порядочному человеку, не обременённому имуществом. Выглянув в окно, я свистнул.

— Воробей, — обратился я к поднявшему голову парню. — Хватайся.

Завязав узлом покрывало и пододеяльник, я выбросил в окно это подобие верёвки и шустро втянул Федьку внутрь гостиницы.

— Поживёшь пока тут, — объяснил я ему. — Никуда не выходишь, хозяйке на глаза не показываешься. Кормить будет трижды в день. Как принесёт еду, постучит в дверь. Заберёшь поднос, когда убедишься, что бабка ушла. Кивни, если понял.

— Володь, зачем тебе всё это? — тревожно посмотрел на меня Воробей.

— Ты о чём? Я тебя в это впутал, вот и побудешь под моей защитой, — произнёс я. — Пока я не решу вопрос с Черепом.

— С ним невозможно ничего решить. Пойми, если он даст заднюю, то все поймут, что о Железнодорожников можно ноги вытирать, — протараторил Воробей. — Ты ведь его брата отлупил и ограбил. Это плевок в лицо всей банде.

— Не нагнетай. Всё решим, — уверенно сказал я и, задёрнув шторы, лёг на пол. — Свет только выключи. У меня завтра тренировка.

— Какая, на хрен, тренировка? — выдавил Федька. — Нужно из города валить.

— Обязательно свалим, — согласился я. — Но на своих условиях.

СОХ, кабинет Гвоздева, в это же время

Двое мужчин вели непринуждённую беседу. Они были старыми знакомыми. Ведь империя велика, но не безгранична. А если ты сражаешься за её благополучие, то рано или поздно придётся иметь дело и с тайной полицией.

— Егор Никитич, рад снова повидаться. Если парнишка решит ещё раз попытать удачу и вступить к вам, дайте знать. — Кречет пожал руку Гвоздеву.

— Ярослав Игоревич, мы давно знакомы. Конечно, я сообщу вам. Ведь мы с вами не просто друзья, а в каком-то смысле и боевые товарищи, — формально улыбнулся Никитич.

— Было дело. Знатно монголов тогда погоняли, — хмыкнул Кречет и, отвесив лёгкий поклон, пошёл на выход. — До связи, Егор Никитич.

Как только следователь тайной полиции покинул кабинет, добродушное выражение лица Гвоздева сменилось на напряжённое. Выглянув в окно, он проводил взглядом Кречета до ворот, достал телефон и набрал номер Шишакова.

— Саша, зайди ко мне на минутку, — бросил он.

В кабинет спустя пару минут вошёл заспанный Шишаков.

— Никитич, не мог до утра подождать? — спросил он, зевнув.

— Садись и не бухти. Разговор серьёзный, — Гвоздев налил собеседнику чая и, обойдя стол, плавно приземлился в кресло. — Что думаешь о новеньком?

— О Володьке? Да чего тут думать? Нормальный парень. Деньги в долг даёт, на тренировках до последнего борется и не жалуется. Ну и на вылазке показал себя отлично, хотя мы его туда и не звали, — заключил Шишаков и отпил из дымящейся кружки, пахнущей бергамотом.

— Ещё есть какие-то мысли? — Никитич прищурился, просверливая его взглядом.

— На кулачные бои он начал захаживать. Не знаю, с какой целью, может, денег подзаработать, а может, навыки отточить. Я препятствовать не стал, — произнёс Шишаков и, понимая, что никуда не деться, добавил: — Ну и ещё я думаю, что он из дворян. Не верю я, что обычный оборванец самостоятельно так научился сражаться.

— Тут ты прав. Он сын барона Авдеева, — Гвоздев встретил вопросительный взгляд Шишакова и решил объяснить: — Он рассказал мне всё, когда спас нас на болотах.