Я практически отскакиваю назад и бросаюсь к прикроватной лампе, погружая всю комнату в темноту. Хотя я знаю, как все бессмысленно, запираю дверь в спальню и ныряю в кровать. Вся дрожу, на грани слез. Отчаянно цепляюсь за мысль, что через несколько часов снова будет светло — при дневном свете все кажется гораздо менее угрожающим.

Надеюсь, таким оно и будет.

Я смотрю в монитор, но, сколько бы раз я ни моргала, тема не меняется. После более чем беспокойной ночи никак не выходило сомкнуть глаза больше чем на пару минут, и я почти не отдаю себе отчета в том, как добралась до работы, да и две чашки кофе, выпитые дома, не дают никакого эффекта. С тех пор как я проснулась, все мысли были о том, что, скорее всего, я найду в своем почтовом ящике, и письмо в 6:50 утра подтвердило мои опасения.

Славненько.

Очень хочется удалить это письмо, не читая, но я, разумеется, не решаюсь на такой шаг. Необходимо узнать, что ждет меня дальше.

Небрежно оглядываюсь через плечо, проверяя, не смотрит ли кто из коллег, затем приступаю к чтению.

Буквы расплываются перед моими глазами, пока я мысленно просчитываю, как кто-то может воплотить эту историю в реальность. Осколок зеркала был оставлен на заднем сиденье моей машины, до этого я видела темную фигуру на обочине дороги… и сценарий в последнем письме прошел вчера точно по описанному. Анонимный звонок и незваный гость в саду. Что было бы, если бы я задержалась снаружи подольше или, набравшись смелости, пошла прочесывать сад всерьез? Напал бы этот кто-то на меня? Спасла ли мне жизнь вчерашняя трусость?

Я напоминаю себе успокоиться. Не слишком остро реагировать. Ведь со мной пока ничего не случилось. Тем не менее в ближайшие дни я уж точно не войду в сад, не говоря уже о какой-то там лесной избушке.

Слова вызывают у меня оторопь, и я изо всех сил стараюсь сохранять бесстрастное выражение лица, чтобы Фиона не заметила моего состояния.

От кого эти письма? Опять же, адрес отправителя генерируется случайным образом и не допускает никакой ссылки на автора. Какова его цель? Я действительно в опасности или он просто пытается меня напугать? Если да, то его план работает на сто процентов. А что будет, когда обратный отсчет в теме письма закончится? Что произойдет в мой личный нулевой день?

Чем больше я об этом думаю, тем больше беспокоюсь. Захотелось сказаться больной и забаррикадироваться дома. В четырех стенах я почувствую себя в большей безопасности, чем здесь. Мои нервы были на пределе со вчерашнего вечера, и я начинаю сомневаться в том, что что-нибудь изменится в следующие две недели.

Минут двадцать у меня выходит отсидеть за столом с видом строгой погруженности в работу. На самом деле все это время я бездумно щелкала курсором по пустым местам на экране. Прежде чем Фиона заметит мое тунеядство, решаю прогуляться к кофеварке. Небольшая разминка только на пользу пойдет.

На кухне для персонала в изнеможении прислоняюсь бедрами к столешнице и жду, когда машина запустится. Но тут начинает мигать дисплей — оказывается, нужно досыпать зерен.

Вздохнув, иду в соседнюю конурку, где мы храним запасы кофе и различную чистящую утварь. Когда я на цыпочках тянусь к соответствующей полке, чувствую чье-то прикосновение к своему плечу и вздрагиваю так сильно, что едва не роняю банку.

— Что, напугал? — спрашивает Карстен и закрывает за собой дверь.

Мы с ним стоим в полутьме, единственный скудный свет проникает в маленькую комнату через узкую щель под дверью. Мое сердцебиение сразу ускоряется.