Глава 1
Если администрация Академии Ведьмовства не хочет, чтобы студенты нарушали запреты, ей следовало бы, во-первых, не украшать каждый второй крючок тыквенным фонарём, а во-вторых, не варить на завтрак кашу с тыквой и корицей — потому что после такой эстетики любой уважающий себя первокурсник чувствует благословение судьбы на маленькую проказу и приключение.
Меня, правда, уже нельзя было считать первокурсником: восемнадцать лет, второй курс, зачёт по курсу «Влияние ингредиентов на зелья» на носу. Я, Мирра Рябина, девушка серьёзная: люблю таблицы, чистые банки и тишину. Одним словом, я почти примерная ведьма в полосатых носках. Вот только тишины в общежитии не было никогда, а сегодня добавилась ещё и паника: по корпусам висели объявления с печатью ректора, от которых глаза удивлённо округлялись и лезли на лоб. В ночь Самайна ректор вводил комендантский час, а кладбище и вовсе было под строгим запретом. И как мы, в таком случае, должны торжественно почитать предков?
Причина звучала так: «В связи с инцидентом во время выездной лабораторной первого курса нахождение на кладбище ближайшую неделю небезопасно и под строжайшим запретом». И что мне делать, если зачёт на носу, а тема моего исследования — как раз влияние кладбищенской земли на зелья в соответствии с лунными циклами? Мне что теперь, землю в курятнике собирать?
— Мирра, я верю, что ты умная, — сказал Кир Северин-Холодов, когда я после лекции задержалась у кафедры, чтобы спросить, что мне делать и стоит ли тогда рискнуть и отправиться на своей метле на кладбище в другом городе. — Твоя разумность будет ещё убедительнее, если ты не окажешься сегодня за пределами кампуса.
Он стоял прямо и смотрел так, будто сканировал меня на наличие тайников. Красивая геометрия лица, ледяной голос и репутация человека, на которого не действуют привороты. Это не слухи: три курса уже пробовали по очереди — результат ноль. Мне казалось это прекрасной характеристикой человека, но подруги считали бессердечием.
— Я уже видела объявление, но думала, что это только про наше кладбище, — ответила я с лучшей из своих улыбок. — Но раз так, то я помою сегодня кота в ванне в честь праздника.
Черниль посмотрел при этом на меня так, словно придумывал, какое проклятие ляжет точнее, но благоразумно промолчал.
— Помытый кот — это прекрасная мысль. Уверен, что он оценит, — заметил Северин-Холодов и почти ласково улыбнулся, так что внутри меня запели птички, несмотря на позднюю осень.
Черниль многозначительно молчал до самой комнаты, зато там поставил защиту от прослушки и посмотрел на меня крайне выразительно.
— Скажи, что ты услышала слово «запрет» и решила лечь спать, — предложил он. — У меня как раз планы: свернуться клубком и сэкономить нервы.
— Скажи, что ты тоже учишься и хочешь видеть мою курсовую с «отлично», — возразила я. — И, между прочим, землю с могилы Скрябыча я ещё не добывала. Говорят, она прекрасно смягчает горечь полыни, а ещё на ней хорошо растут твои любимые огурцы.
— А ещё у первокурсников есть склонность путать рецепты зелий, и никто не знает, что именно эти исчадия несчастий могли на кладбище пролить. Я понимаю, что тебя зомби не испугать, но мне дорога моя собственная шкура!
— Не волнуйся, с зомби всегда можно договориться, — я укуталась в шарф и стащила с полки три пустые банки. — Я дипломатичный человек.
— Ты дипломатичный человек только с преподавателем Холодовым, — мрачно уточнил кот, но хвостом уже подал знак «иду».
Мы вышли, когда общежитие выдохнуло и в коридорах остались лишь блики от фонарей. Ограда Академии казалась выше обычного, хотя на деле всегда была средней высоты. Перелезли быстро и почти без драм: я зацепилась только шарфом, но Черниль отгрыз предательскую петельку, после чего долго жаловался на мерзкий вкус пряжи.
Город спал тихо; ветер листал бульвары, и каждый шорох казался слишком выразительным. У входа на кладбище висела свежая табличка: «В связи с алхимическим инцидентом проход закрыт». На гравюре ниже кот лизал лапу и показывал хвостом в сторону Академии. Художник был остроумен.
— Последний шанс развернуться, — сказал Черниль.
— Последний шанс получить эталонную землю, — ответила я и, оглянувшись, проскользнула через боковую калитку, которая, по странному совпадению, всегда чуть приоткрыта.
Запах здесь был особенный: мокрые листья, камень и ещё — остывшие свечи. На дорожках местами темнели пятна — неровные, как лужи после дождя, но сухие. Я решила не задаваться вопросом, что это такое. Меньше знаешь — крепче спишь и быстрее уходишь с кладбища.
— Мирра, — прошипел Черниль, — если ты сейчас начнёшь вспоминать чужие жизни, я тебя за хвост утащу обратно.
— У меня нет хвоста, — автоматически ответила я, но он был прав: мне стоило быть осторожнее.
Мы дошли до старых безымянных могил, и я автоматически поздоровалась с хозяином и хозяйкой кладбища, оставив заранее приготовленные дары. Всем известно, что без этого на кладбище работать нельзя. Но я никогда не филонила и всегда соблюдала ритуальную часть. Что поделать — отличница.
После этого я медленно двинулась вперёд в поисках и вскоре нашла нужную табличку: мастер Скрябыч. На мгновение мне показалось, что кто-то глубоко вздохнул — будто земля откликнулась. Я сняла верхний слой дерна, поддела влажную, тёмную, чуть золотистую крошку и пересыпала в банку. Блеснула радость исследователя: пункт один выполнен.