Автор бестселлера по версии "Нью-Йорк Таймс" Наташа Нган представляет увлекательный и одновременно душераздирающий финал эпопеи "Девушки из бумаги и огня". “Не сопротивляйся, Лей-чжи. Пришло время вернуть тебя в Сокрытый Дворец. Ты возвращаешься домой”. Последние страницы "Девушек бури и тени" повествуют о том, что судьбы Леи и Майны оказались в подвешенном состоянии. Но в одном можно быть уверенными – Леи никогда не считала Сокрытый Дворец своим домом. Травмы и трагедии, которые она пережила за этими роскошными стенами, будут преследовать её вечно. Она отказывалась возвращаться в клетку к Королю-садисту, особенно без Майны. В последний раз, когда Леи видела любимую девушку, Майна сражалась с армией солдат не на жизнь, а на смерть. Теперь, когда две девушки разлучены и каждая из них находится в смертельной опасности, найдут ли они друг друга снова или судьба навечно разведёт их по разным сторонам? “Девушки судьбы и ярости” – это эпическое завершение “блестящего” и “пропитанного адреналином” творения Наташи Нган, которую назвали “потрясающим новым талантом” за "красивое, сочное и лирическое" творчество.
Наташа Нган
Книга содержит сцены насилия и членовредительства, а также ссылки на сексуальное насилие и восстановление после травм.
Касты
По ночам небесным правителям снились цвета, а днём эти цвета лились на землю. Они проливались дождём на бумажный народ – и те получали дары богов. Некоторые в страхе прятались от дождя, и тот их не коснулся. А некоторые даже наслаждались бурей – такие больше других получили силы и мудрости небес.
– из ихаранской рукописи
Каста Бумаги – народ, лишённый каких-либо зверино-демонических черт и способностей, таких как умение летать.
Каста Стали – народ, наделённый лишь некоторыми качествами демонов-животных, как по физической форме, так и по способностям.
Каста Луны – демоны с признаками животных, такими как рога, крылья или мех в человекоподобной форме, и с демоническими способностями.
– послевоенный "Договор о кастах" Короля Демонов
1. Майна
Шмяк!
Из тренировочного павильона слышались сотни одновременных ударов дубовых посохов. Оглушительный шум эхом отражался от круглых стен, как будто павильон превратился в гигантский барабаном, а воины внутри него были живыми дубинками, синхронно отбивающими яростный ритм.
Мышцы Майны горели огнём. Песок со дна ямы хлестал её по щекам, пока она танцевала и вращала посохом с почти хирургической точностью, стоя в боевом строю с одним из воинов Ханно. Отец Майны приказал ей следить за учениями, а не участвовать в них, но Майна жаждала отвлечься. Ей хотелось двигаться, сражаться, чувствовать успокаивающий, шокирующий тело треск оружия, сталкивающегося с другим.
Её это не напрягало.
Ей это нравилось.
– Ха! Ух!
Её спарринг-партнёрша кричала при каждом движении, а Майна парировала молча.
Пот градом катился по её лицу. Обычно она не потела так сильно, когда сражалась, но сейчас она не в трансе Сиа, а с помощью магии могла охлаждаться так же, как и согреваться с помощью обычной шаманской магии. А в павильоне было жарко. Круглая стена была сделана из плетёного бамбука и удерживала полуденную жару. Сквозь щели проникал свет, освещая сотню сосредоточенных лиц.
Тут проводились тренировки, в том числе боевые. Кетаи Ханно, отец Майны и лидер клана Ханно, самого могущественного клана Касты Бумаги в Ихаре, любил держать свою армию наготове. Но после объявления войны, возникло ощущение, что время поджимает.
Нападения ждали в любой момент, но никто не знал, кто нанесёт первый удар: Кетаи или Король.
Несмотря на боль от травмы месячной давности – или, возможно, благодаря ей – Майна двигалась одновременно с солдатом, полностью сосредоточившись на каждым взмахе своего посоха. Боль не отпускала поясницу и бёдра и стала её безмолвным боевым кличем. Ощущение было глубоким – скорее тяжестью, чем чем-либо ещё, как будто крестец выковали из стали, а не из кости.
Боль была для Майны не в новинку. Она привыкла к ней благодаря тренировкам с отцом и Шифу Цаэнем, сколько себя помнила. И хотя после этого она каждый раз исцелялась достаточно быстро, магия не стирала воспоминаний, а воспоминания, связанные с болью, были бесконечно хуже, чем сама боль.
Это были воспоминания о рёве демонов и крови на песках пустыни.
О том, что осталось, когда стихли крики и лязг мечей.
О ковре из трупов – но ещё и о чём-то более ужасном, чего не хватало.
Леи.
Её имя отдавалось эхом в каждом ударе сердца Майны. Оно было одновременно ярко и мрачно, одновременно чудесно и невыносимо – сила Майны и её глубочайшая агония.
Вот почему она не могла стоять в стороне, наблюдая за сегодняшними тренировками, и не заниматься самой. Наблюдение только напоминало ей, насколько бесполезной она была той ночью в цзянских пустынях месяц назад, и она не могла этого вынести. Отец, врачи и шаманы приказали Майне отдыхать из-за травмы, но ей не хотелось. Она знала, кого увидит, как только закроет глаза, и знала, какую боль почувствует, когда проснётся и обнаружит, что девушки, которая ей снится, нет рядом.
Окружённая сотней движущихся тел, Майна слизнула пот с губ и без конца нападала на партнёршу, стремительно атакуя её посохом.
Когда воины развернулись для перестроения, Майна заметила фигуру, наблюдавшую со смотровой галереи – там, где в данный момент должна была находиться она сама. Она успела уловить неодобрение отца, как раздался его крик:
– Стоп!
В яме сразу стало тихо. Солдаты почтительно склонили головы, опустили оружие, тяжело дыша. Только Майна высоко держала голову, не сводя с отца неподражаемого взгляда.