А вместо красивых парней и моря – старая прачечная и чужие портки?
Я вляпалась по полной, ведь с новым телом мне досталась еще и запретная магия.
Глава 1
Иногда, чтобы все изменилось, достаточно одного слова – особенно если оно сказано вслух, когда ты этого совсем не ждешь.
Я сидела в поезде, уставившись в мутное стекло, за которым маячили зеленые холмы и старенькие дачи, половина из которых давно была заброшена. Я ехала в отпуск, единственный за последний год, и отчаянно мечтала лишь об одном – чтобы никто меня не трогал. Никаких звонков, отчетов, поручений – лишь запах трав, костра и свободы. И немного сказки, если уж мечтать по-крупному.
– Отпуск мечты, – пробормотала я, прикрывая глаза. – Пусть он будет… просто волшебным. Пусть все забудут о моем существовании хотя бы на время. А я забуду про них.
Я не знаю, почему мироздание так буквально поняло мое желание. А может я просто оказалась не в том месте и не в то время. И как итог – я проснулась уже в другом мире.
Пришла я в себя от вони. Резкий запах прогорклого мыла, мокрого белья и чего-то едко-сладкого ударил в нос, заставив меня закашляться. Я открыла глаза – и увидела не полки вагона, а черный, закопченный потолок с деревянными балками. Я лежала на холодном каменном полу, а вокруг меня валялись мокрые тряпки, стояли ведра, слышался шум воды и женские голоса.
– Ты чего разлеглась, Линн?! Поплохело что ли? – надо мной склонилась девчушка с соломенными кудрями. Ее лицо было измазано мыльной пеной, и она уставилась на меня своими большими, испуганными глазами.
– Где я?.. – пробормотала я, чувствуя, как ужасно болит голова. Попробовала пошевелиться – и затылок пронзила острая боль, от которой я зашипела.
– Как это где? В прачечной ты, дуреха! Вставай давай, работа ждет! – рявкнула другая – пожилая женщина с толстыми руками и грозным взглядом. Она плеснула на меня водой из ковша, заставив отплевываться. – Лежит тут, а барское белье ждет.
– Прачечная?.. – повторила я, утирая лицо, силясь понять, что происходит. Это что, сон? Кома? Галлюцинация на фоне стресса?
Я села, щупая затылок. Под пальцами обнаружилась шишка, пульсирующая огнем. Я что, головой ударилась?
Все вокруг было слишком реальным: сквозняк, дующий из дверной щели, влажный запах реки с улицы, холод каменного пола.
– Ты в порядке, Линн? – девчушка – та, что с кудрями, – помогла мне подняться. – Ты сильно ударилась, когда поскользнулась.
– Я… да, наверное, – выдавила я, всматриваясь в ее лицо. Слишком четкое, чтобы быть сном. Слишком настоящее.
Я поднялась на ноги, пошатываясь. Оглянулась, разглядывая большую комнату, уставленную чанами с горячей водой, в которых мокло белье. И женщин, что работали здесь – все в одинаковых грубых платьях, руки красные, волосы убраны под косынки. На веревках под потолком свисали рубахи и камзолы, штаны с позолоченными пуговицами, платья из дорогой ткани. И все тут пахло мылом и потом.
– Кто я? – вырвалось у меня.
– Линн ты, дурочка, – проворчала пожилая женщина. – Забыла, что ли? Линн Эдвайр, прачка в «Речной лилии».
Линн Эдвайр. Прачка. В «Речной лилии». Каждое слово резало слух – но внутри отозвалось странным эхом, будто это и впрямь… я?
– Нет… – шепнула я, глядя на свои руки – грубые, потрескавшиеся. Не мои.
Я ведь Елена, и работаю офис-менеджером. Как, черт возьми, я оказалась здесь? В теле какой-то Линн, стирающей чужие портки? В другом мире…
– Эй! Ты чего застыла?! – пожилая женщина ткнула меня в бок. – Мыло в руки и за дело! Господину Валморену нужно белье к вечеру, а он не любит ждать!
Я не знала, кто такой господин Валморен. Но поняла одно: назад дороги нет. Я заперта в этом чужом, странном, мыльном мире. И от моего «отпуска мечты» осталась только вонючая вода и ведро, полное грязных сорочек.
Я схватила мыло, чувствуя, как горячие капли воды с чана летят мне на руки, разъедая кожу. Каждое движение казалось чужим, неловким. Но я старалась. Потому что что-то в этом шуме, запахе мыла, жаре воды было настоящим. И я боялась остановиться. Боялась, что, если остановлюсь – исчезну насовсем. Или сойду с ума, что тоже возможно.
– Линн, не зевай! – девчушка – Анабель, как она представилась, – подала мне свежий таз. – Держи, а то госпожа Йелл заругается.
Я взглянула на нее – и впервые за этот день улыбнулась. Потому что ее взгляд был сочувствующим. И в этом безумии я была не одна.И пусть я стала прачка в чужом мире, а что стало со мной настоящей, оставалось только гадать. Но если я здесь, значит, мне дали шанс на новую жизнь. И я обязательно выясню, зачем судьба послала мне такой отпуск.