— Благодарю за доверие, ваше сиятельство, — осторожно подбирая слова, произнес я. — Служить Империи своими скромными познаниями — честь для меня. Но позвольте задать вопрос сугубо практического толка. Мой дар, как вы верно заметили, не в том, чтобы видеть духов, а в том, чтобы понимать систему. Анализировать, структурировать, строить. А также — уничтожать. Чтобы принести максимальную пользу, мне нужно получить в вашем учреждении соответствующий статус. Как вы полагаете, какую должность в вашем Комитете мог бы занять человек с такими… специфическими компетенциями, как у меня?

Шувалов понимающе улыбнулся. Он уловил намек.

— Понимаю вас, Михаил. Вы не хотите быть безымянной шестеренкой в нашей машине.

Он на мгновение задумался.

— Председателем нашего Комитета является его императорское высочество, Великий князь Николай Павлович. Человек военный, резкий, но ценящий деловую хватку больше, чем витиеватые доклады. Ваша кандидатура будет представлена ему лично. Я прочу вас на пост главы полевого исследовательского отдела. Со всеми вытекающими из этого последствиями. Конечно, вы не дворянин, но со столь высоким назначением это быстро будет исправлено. Однако помните — я не всесилен. Решать будет Великий князь самолично.

Он протянул мне руку.

— Полагаю, мне нужно срочно доставить это в Петербург. А вы пока — готовьте чертежи ваших башен. Империя ждет.

С этими словами Шувалов покинул меня, зато на двор явился Верхотуров.

— Смотрю, вы одарили графа изрядной кипой бумаг! Давайте же и я покажу вам одну!

С этими словами он протянул мне лист гербовой бумаги, оказавшейся купчей на «Ведьмин лес».

— Как видите, Михаил, я исполняю обещания. Теперь, полагаю, ваша очередь исполнить свое. Помниться, вы обещали меня кое-чему научить. Я тоже хочу метать молнии и поджигать порох в подсумках солдат!

Услышав такое, я не мог скрыть улыбки.

— Это у вас не получится. Наши силы разные. Но я могу научить вас использовать ваши умения. И не спешите, Илья Васильевич. Прежде чем начинать бегать, нужно научиться ходить, а то не ровен час, шею себе сломите. Ваш дар сейчас — дикий, необузданный жеребец. Попытаетесь оседлать его с наскока — он вас убьет.

Он нетерпеливо махнул рукой.

— Я готов к риску. К тому же уже кое-что могу, — не без гордости заявил он.

— А я не готов хоронить вас, — категорично ответил я. — Так что начнем с малого. С теории! Пройдемте со мной!

И мы направились в мастерскую.

— Прежде чем командовать армией, — объяснял я ему на пути, — хороший офицер изучает каждого своего солдата. Мы займемся тем же: вы научитесь не приказывать металлу, а чувствовать его. Слышать. Понимать. Уверен, сейчас у вас уходит чересчур много сил на простейшие, даже игрушечные, манипуляции с металлом.

Он последовал за мной. В мастерской я, не говоря ни слова, принялся за работу. Взял две небольших пластины обмедненной коры дерева, оставшихся от каких-то прошлых экспериментов. Закрепил их на деревянной доске на расстоянии ладони друг от друга. Затем извлек из глиняного горшка небольшой, тускло светящийся гриб-аккумулятор и с помощью проволоки соединил его с пластинами. Поучилась уродливая, но вполне функциональная конструкция.

— Извольте, — я указал на свое творение. — Ваш первый тренажер.

Верхотуров с недоумением посмотрел на примитивный прибор.

— Что это? Пыточное устройство?

— Почти, — хмыкнул я. — Это, скажем так, букварь. Положите ладони на пластины.

Поручик недоверчиво посмотрел на приспособление, но подчинился. Прохладный металл коры коснулся его кожи. Я замкнул цепь. Между пластинами, под его ладонями, с тихим гудением побежал слабый электрический ток.

— Что вы чувствуете?

— Ничего, — после паузы ответил он. — Легкое тепло. И… покалывание.

— Это чувствует ваша кожа. Ваши нервы. Это рефлексы плоти. А теперь забудьте о них. Забудьте о себе. Представьте, что ваши руки — продолжение этих пластин. Вы — часть цепи. Сейчас по этой цепи течет река — река чистой энергии. Услышьте ее. Почувствуйте ее течение не кожей, а… нутром.

Он закрыл глаза. Я видел, как напряглось его лицо, как под кожей на висках забилась жилка. Он пытался. Яростно, отчаянно, как привык всего добиваться в жизни — силой воли.

— Пустота, — произнес он сквозь зубы. — Я не…

— Прекратите пытаться! — оборвал я его. — То, о чем я вам говорю — самая естественная вещь на свете. Не нужно никаких усилий, чтобы ее ощутить. Ведь вы же не пытаетесь дышать, вы просто дышите. Вы не пытаетесь отдать приказ, вы его отдаете. Так и здесь. Не ломитесь в закрытую дверь. Станьте ключом, который ее открывает. Перестаньте быть человеком, который трогает металлическую пластину. Станьте сами этой пластиной, по которой течет ток.