Шрифт:
– Я хочу в туалет.
Дверь санблока закрылась, а из стены выдвинулось устройство, почти полностью повторяющее формой обычный навесной унитаз: почти такой, какой стоял у Татьяны дома. Единственное отличие было в отсутствии привычной пластиковой сидушки, но сам материал унитаза оказался приятно тёплым, мягким и каким-то даже бархатистым. У унитаза оказались встроенными функции биде и сушки, что заставило девушку ойкнуть от неожиданности.
Воспользовавшись удобствами, Татьяна задумчиво глянула на своё отражение в зеркале и произнесла вслух:
– Тёплый душ через пять минут.
Затем она, опершись обеими руками о странно мягкое зеркальное стекло на уровне своего лица, как-то отстранённо начала рассматривать собственное новое тело.
Пожалуй, эта внешность обладала рядом преимуществ перед старым телом. Даже в молодости у неё не было такого изящного сложения. Немного странным казалось полное отсутствие волос под мышками и на лобке, и было что-то ещё, почти неуловимое глазом, что смущало нынешнюю обитательницу тела.
– Добавить свет!
Санблок, в отличие от Платона, разговаривал женским голосом. Мягким, бархатистым и очень приятным:
– Яркость будет возрастать каждые три секунды. Когда вы сочтёте её достаточной – скажите об этом.
Яркость света действительно начала меняться, и выждав несколько секунд, Татьяна произнесла:
– Довольно.
Она вплотную встала к стене, противоположной зеркальной, и внимательнейшим образом еще раз осмотрела собственное тело. Худощавое, но не худое. С тонкой, чётко выраженной талией и крутыми бёдрами. При всей этой крутизне бедра не были широкими. Татьяна повернулась боком и с удовольствием убедилась, что животик плоский, а попа, наоборот, – округло-упругая и не слишком большая. Этот самый поворот – сперва одним, а потом и другим боком к зеркалу – окончательно убедил её в том, что ей не показалось: тело действительно имело потрясающе ровный цвет кожи, который не нарушался ни единой родинкой, ни шрамиком, ни царапиной, ни прыщиком.
С потолка мягкими струями хлынула вода.
Она смахнула с лица льющуюся влагу, повернула голову влево-вправо, рассматривая точёную шею и чёткую линию подбородка. Появилось даже какое-то лёгкое раздражение: ей хотелось найти хоть один, пусть и совсем крошечный, дефект. Но – нет. Ничего такого на теле не находилось.
Тёплая вода все текла с потолка, и непонятно чем огорчённая Татьяна скомандовала:
– Мыло!
Санблок не только исправно снабдил её мылом и мочалкой, но и по собственной инициативе предложил высушиться, уточнив, что если она желает полотенце – то можно получить и полотенце. Татьяна предпочла попробовать то, что она не без внутренней усмешки назвала про себя «камерная сушка»: потоки воздуха, тёплые и ласковые, действовали, казалось, целой командой.
Все ещё любуясь собой в зеркало, Татьяна пронаблюдала, как её тёмные волосы под действием этих самых струй аккуратно расчёсываются и укладываются по плечам мягкой волной. Через несколько минут в абсолютно сухом санблоке она получила точно такой же новый и чистый комбинезон с балетками и комплектом белья.
Тело, безусловно, чужое, молодое и гибкое, было совершенно новым, а вот привычки у этого тела оказались весьма старомодными. Вернувшись в каюту, Татьяна села у стола и задумчиво скомандовала:
– Чёрный кофе, одна ложка, и два сахара…
Глава 4
Кофе на Земле не употребляли уже несколько сотен лет...
– Побочный эффект от борьбы с сорняками. Кроме кофейных деревьев погибло около ста сортов различных окультуренных растений. Разумеется, всему этому легко нашли замену, так что люди не голодали.
– «Не голодать» и «получать от еды удовольствие» – это, всё-таки, разное, – печально сказала Татьяна. И со вздохом добавила: – Какой-то напиток на замену кофе все рано существовать должен.
– Разумеется. Я рекомендовал бы вам кофин.
– Кофин? Что это такое?
– Довольно сложная смесь органических ингредиентов – различных трав, листьев, семян и корней, – которая являлась самым употребимым напитком. Прекрасный природный энергетик. Запасы у нас достаточно большие, а также на корабле содержатся семена, и все это можно будет выращивать в нужных количествах.
– Что ж, давай пробовать кофин.
Тёмно-коричневый напиток пах совсем не плохо, по виду напоминал скорее крепкий чай, а на вкус показался Татьяне отвратительным: очень терпким, с ярко выраженными кислыми нотами и остаточной горечью во рту.
– Что ты ещё можешь предложить?
– Чай. Есть несколько сортов.
Этим ей и пришлось удовольствоваться. Пила она молча, недовольно морщась и пытаясь сообразить, а чем, собственно, она будет заниматься здесь, на корабле. Так ничего толком и не придумав, она обратилась к Платону:
– Как долго я буду лететь до планеты, на которой ты собираешься меня высадить?
– Шесть месяцев, три дня и восемнадцать часов.
– И чем я должна заниматься эти шесть месяцев?