Директор сидела за столом и уже не первый час увлеченно работала на компьютере. Это была немолодая женщина, в шортах, как все ее сотрудники, и в майке, свисающей с худых плеч. Что поделать — тропики. Мартинсон удивлялся, как она не ежится под холодным кондиционером.

На столе стояли три телефонных аппарата. С одного можно было говорить напрямую с Белым домом, со второго — с генеральным секретарем ООН. Третий был установлен по просьбе Мартинсона — для связи с Мадлен Дюбуа, которая все еще пыталась призвать к порядку разбушевавшихся участников собрания в Национальном научном фонде.

Он посмотрел на часы. Четыре дня, семь вечера по Гринвичу. Оставалось три часа.

Он почувствовал голод — дурной признак. Сильное волнение всегда сопровождалось у него приступами голода. Проблемы с избыточным весом начались у него во время выпускных экзаменов в университете и продолжались на протяжении учебы в аспирантуре и докторантуре. Он все еще надеялся, что это пройдет, но продвижение по служебной лестнице добавляло хлопот. Путь к холодильнику был проторен.

Что делать, если Белый дом скажет одно, а ООН — другое? Нет, этого не произойдет: сначала они обязательно разберутся сами. Дюбуа сообщит рекомендации Международного союза астрономов одновременно президенту США и генеральному секретарю ООН.

Директор знай себе барабанила по клавиатуре. Сначала Мартинсон недоумевал, чем она могла так увлечься в решающий момент, потом догадался: просто она нашла занятие для пальцев. Все лучше, чем грызть ногти.

Он еще раз посмотрел в окно, надеясь, что вид тропического леса его успокоит. С минуты на минуту он ждал звонка. После этого он отправит инопланетянам Вопрос.

Что будет, если ему не понравится их выбор? Ничего не поделаешь: когда говорит Белый дом, приходится вытягиваться в струнку. Но вот если Вашингтон и ООН не сумеют договориться…

Тишину нарушил рев самолетов. Их было несколько, летели они на низкой высоте и, судя по звуку, относились к категории тяжелых. Мартинсон чувствовал, как дрожит у него под ногами пол.

Директор обсерватории оторвалась от монитора и скорчила недовольную гримасу.

— Каким еще идиотам взбрело в голову утюжить небо? Здесь запрещенное для полетов пространство!

Мартинсон увидел самолеты: шесть огромных четырехмоторных аппаратов, выстроившихся двумя буквами «V».

— Чертовы журналисты! — проворчала директор.

— На шести самолетах? — удивился Мартинсон. — Вряд ли! Больше похоже на военную эскадрилью.

— Что-то я не заметила на них звезд ВВС.

— Они так быстро пролетели…

Слова застряли в горле: в окне он увидел несколько десятков парашютов, усеявших голубое небо. Парашюты опускались медленно и грациозно.

— Что за черт? — Директор стукнула по клавиатуре кулаком.

У Мартинсона стиснуло грудь: он догадался, что происходит.

— У вас есть бинокль? — прохрипел он, удивляясь сухости в горле.

Директор молча выдвинула ящик стола, пошарила в нем не глядя и подала Мартинсону тяжелый кожаный футляр. Ученый открыл футляр дрожащими пальцами.

Мартинсон схватил бинокль и настроил окуляры. Руки у него так отчаянно тряслись, что ему пришлось упереться локтями в подоконник.

Он нашел в небе парашютистов в военном камуфляже и вооруженных до зубов.

— Десант, — прошептал он.

— Зачем армии выбрасывать здесь десант? Что это они надумали?

— Это не наши солдаты, — сказал Мартинсон.

У директора округлились глаза.

— То есть, как? А чьи?

Мартинсон обреченно покачал головой.

— Не знаю. В одном я уверен: это не американцы.

— Кто же, если не американцы? Кто еще посмел бы… — Она осеклась, сообразив, что к чему.

Через секунду директор уже прижимала к уху трубку прямой связи с Вашингтоном и орала в нее, как бешеная. Мартинсон облизнул губы и, приняв решение, кинулся к двери.

— Вы куда? — окликнула его директор.

— Я их остановлю! — крикнул он на бегу.

Пока он мчался по коридору, ведущему к центру управления, сердце норовило выпрыгнуть из груди.

Мартинсон ворвался в центр управления, перепугав и без того взвинченную молодежь, готовившую к работе телескоп.

— Мы подверглись нападению!

— Нападение? Что еще за выдумки?

— Перед комплексом опускаются парашютисты. Через пару минут они будут здесь.

— Парашютисты?! Зачем? Чьи?

Юнцы за пультом были напуганы не меньше Мартинсона. Увидев в углу пустое кресло, он плюхнулся в него, подкатил к главному пульту и проговорил: