Annotation
Повесть о послевоенном детстве. о мальчике, который бесконечно любит свою деревню- С большой теплотой пишет автор о матери, о любимой учительнице, о товарищах, о сельском труде, который приносит всем им радость. ДЛЯ МЛАДШЕГО ШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА
Дмитрий Иванович Верещагин
ОГОРОД
ГРИБЫ
ЖДАНКА
РЕКА
ПЕРЕПЛЫЛ
МЯТЕЛЬ
ОТЕЦ
КОЛОДЕЦ
ЗИМОЙ
ПОЛАЯ ВОДА
ИЗБА
МАМА
ЛЮБИМАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА
ПОЕЗД
notes
1
2
Дмитрий Иванович Верещагин
Большая улица
ДМИТРИЙ ВЕРЕЩАГИН
БОЛЬШАЯ УЛИЦА
МОСКВА 1985
Повесть Дмитрия Верещагина о послевоенном детстве в деревне я читал с большим удовольствием. Читал так, будто и сам в эти минуты вместе с мальчиком Митькой прыгал по тугому приречному песку; будто сам вместе с ним уходил в лес, нашаривал там под тёмными липами во влажном лесу тёплою своею подошвой молодые прохладные грузди; разыскивал по задворкам Большой улицы в предночных сумерках корову Жданку; задыхаясь от огромной детской любви, бежал навстречу матери, бежал навстречу первой своей учительнице, навстречу хорошим мастеровым людям – плотнику Софрону и «сторукому» деду Листратову.
Писатель Дмитрий Верещагин убеждён в теплоте мира. Может быть, вы уже поняли это, читая главы из этой повести на страницах журнала «Костёр».
Книга «Большая улица» полностью переносит читателя в этот тёплый мир. В его яркие и добрые краски, в его ароматы, в его тесную дружественную населённость людьми, травами, животными. Я думаю, повесть Д. Верещагина читатели не только прочитают, но и станут перечитывать. Причём читатели не только маленькие, но и большие, взрослые.
Л. Кузьмин
Рисунки А. Яцкевич
4803010102-365
В____________________245-84
Ml 01 (03)85
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА». I985 г.
ОГОРОД
Можно любить кошку. Можно любить собаку. Но, спрашивается, за что же любить огород? Ну за что? Летом, когда все люди купаются, а ты в это время работай! А матери – ей что? Она купаться не любит. Хотя и говорит: «Это и я бы на Суру побежала сейчас, да вот, сынок, огород не пускает! Его надо мотыжить. А то, сынок, как мы останемся в зиму?»
И начнёт, начнёт она… Со слезами и то бесполезно просить. Огород её держит! А сама весь год на нём согласна работать. С самой весны у неё огород! Когда все люди на качелях, она картошку свою сидит перебирает. Забежишь в дом, чтобы пирога взять на улицу, говорит: «Хватит, сынок, поиграл, побегал недельку и давай теперь поработаем. Скоро уже огород пахать, а у нас картошка не готова на семена». – «Ой, – говоришь ей, – опять пахать! Сколько на свете живу и всё пахать и пахать. Прямо с огородом жизни никакой нет!»
Но, вообще-то, время, когда пашут огороды, интересное. Я бы даже сказал, жить хочется в это время. Точнo праздник у нас! Все, поглядишь, на огороде. Скотина и та на огороде. Иной телёнок, с поднятым хвостом, как пуля залетит с проулка. И прутся на огород куры. Петух впереди, и, поглядишь, семечко не скушает, а непременно передаст он молодке. Кошке и той не сидится дома, идет на огород, и котят она ведёт за собой. А скворец, наш скворушка, летает низко, червяк волочится по пашне. И что мне ещё нравится на огороде – это когда зацветает картошка. Синенькими, беленькими и голубенькими цветочками. А тыква цветёт большими жёлтыми цветами. И в цветках поют шмели. Басят они, как Шаляпины: «Ох, где я только не бывал! Не летал по свету! Но нет ничего лучше, пожалуй, огородов Большой улицы!»
Вечером варим ужин мы на гумне, на берегу речки Русляйки, из которой поливаем огурцы, помидоры и капусту. И более ничего мы не поливаем, даже морковь и лук мало поливаем. А зачем поливать: морковь, например, сама толстеет в земле. И когда мы сварим ужин на гумне – картошку, как правило, чищеную, – аппетит, какой аппетит на воздухе! «Язык, – бывало, говорит нам мама, – не проглотите, дети!» А Волька вдруг по спине мне стукнет. Так больно, что я, поперхнувшись, говорю: «Ты чего, Волян?» – «Комара убил». – «Комара! Ну чего он, мам?» А она, мама, на это: «Эх, чай, дай! Дай, чай, ему!»